Рид моргнул, потом ещё раз. Его морда выражала крайнюю степень недоумения, мол, какие ещё традиции, ты вообще в своём уме? Но спорить со мной не стал, только фыркнул беззвучно и снова улёгся.

Всё же, умный у меня кот.

Убавил жар до белого ключа, когда бульон едва шевелится, и опустил всё филе разом. Самые крупные куски легли на дно, средние в середину, нежные сверху. Это важно, филе разной плотности готовится с разной скоростью, и если сделать закладку правильно, то мясо дойдёт одновременно.

Всё, больше котёл пока трогать нельзя.

Нужно только чуть-чуть добавить лесного аромата. Взял три ягоды морозника, который точь в точь, по свойствам, как наш привычный можжевельник.

Раздавил три ягоды плоской стороной ножа, они лопнули с тихим хрустом, выпуская терпкий смолистый аромат. Бросил в уху. Влил медовуху из фляги, примерно половину того, что осталось и перемешал один раз, аккуратно, по кругу.

Теперь самое важное. Вытащил из углей загодя приготовленную головушку с которой снял ножом всю кору. Она как раз раскалилась докрасна и затлела ровным жаром. Обстукал её о камень, сбивая рыхлую сажу.

И погрузил головешку в центр котла.

Шшшш!

Бульон взорвался паром. Дым и брызги взметнулись вверх, обдав меня запахом горелого дерева и рыбы. Я держал головешку, отсчитывая про себя секунды. Один, два, три… пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят. Достаточно.

Вынул головешку и швырнул обратно в костёр. Она зашипела, плюнула искрами и успокоилась.

Теперь две минуты тишины, котёл трогать нельзя, что бы сажа осела на дно.

Рид лежал неподвижно, даже его хвосты успокоились и перестали подёргиваться. Чувствует важность момента.

Снял котёл с углей, отставил в сторону. Подождал ещё пять минут, пока температура чуть спадёт. Проверил тыльной стороной ладони над поверхностью, горячо, но уже не обжигает.

Теперь главные сокровища, молоки и печень. Нежнейшие части, которые нельзя варить, только опустить в горячий бульон и дать дойти под крышкой. Я порезал их на небольшие кусочки и аккуратно погрузил в уху. Накрыл крышкой.

Половину пучка свежего укропа мелко нарубил и высыпал сверху. Закрыл снова.

Пятнадцать минут.

Я пристроил котёл рядом с углями, чтобы не остывал, и усевшись на камень неподалеку, просто смотрел на озеро. Ночь еще не наступила, но темнота уже опускалась на землю, только потрескивающий костер отгонял ее. Где-то в лесу ухнула сова. Эх… почаще бы так сидеть.

Рид мурлыкал рядом, и его глаза были полуприкрыты в предвкушении. Я потянулся почесать его между ушами…

И в этот момент кот взвился на ноги.