Старик опустил миску на колени и уставился в неё так, будто там на дне лежала разгадка вселенной.

— Ч-что это? — голос у него охрип. Он поднял голову, и в его глазах полыхнуло что-то тёмное и враждебное. — Что ты сюда добавил, парень?

Его рука скользнула к поясу, где под лохмотьями угадывались очертания ножен. Пальцы легли на рукоять.

— Это не простая варка. Энергия стабилизирована и упорядочена. Ты замаскировал алхимию под обычную еду?

Рид напрягся, готовый броситься ко мне, но я жестом остановил его и спокойно зачерпнул ещё ложку бульона.

— Никакой алхимии, — ответил я старику, прежде чем отправить ложку в рот. — Всё дело в правильном подходе к готовке. Контроль температуры, точное соблюдение этапов приготовления, выбор момента для каждого ингредиента. Всё добавляется в нужной последовательности, чтобы максимально раскрыть вкус и сохранить текстуру.

Я проглотил бульон, чувствуя, как тепло разливается по телу, и продолжил:

— Кости и голова идут первыми, отдавай свой желатин и коллаген. Потом обрезки с жиром, они дают маслянистость. Филе в самом конце, только в горячий бульон, чтобы не переварилось. Молоки и печень вообще не варятся, они просто доходят под крышкой.

Старик слушал, не убирая руки с рукояти клинка.

— А дым? — спросил он.

— Головешка. Раскалённая берёзовая палка, которую окунают в бульон на минуту. Сбивает лишний «шум», осветляет вкус и добавляет ноту костра. Старый рыбацкий приём.

Пауза.

Старик медленно убрал руку от пояса. Его лицо изменилось, подозрение уступило место чему-то похожему на озадаченность.

— Ты описываешь процесс готовки этой твоей ухи, как алхимик описывает создание пилюль, — сказал он негромко. — Температурный режим, время, очерёдность. Контроль энергетических потоков через физические методы…

Он замолчал, переваривая услышанное.

Рид наконец расслабился и улёгся обратно на своё место. Раз кот успокоился, значит буря миновала.

Я положил порцию в миску поменьше и поставил перед ним. Кот благодарно мурлыкнул и принялся за еду, урча от удовольствия.

Старик тем временем вернулся к своей порции, и теперь он ел совершенно по-другому — не пробовал осторожно, растягивая каждый глоток, а поглощал с жадностью голодного волка. Ложка за ложкой, кусок за куском бульон, нежное филе и разваренный картофель исчезали с такой скоростью, словно он не ел целую неделю.

Эй, дед, ты вообще жуёшь или сразу глотаешь?

Через минуту миска опустела, и старик поднял её, заглянул внутрь с выражением надежды найти там что-то ещё, а затем поставил обратно на камень.

— Добавки, — сказал он. Не попросил, а потребовал новую порцию.