Старик отложил пестик и удовлетворённо хмыкнул.

— Готово.

Он небрежно махнул рукой в сторону, и три миски из-под ухи, которые я отставил к камню, вдруг дёрнулись. Сами по себе поднялись в воздух, да плавно подплыли к культиватору, выстроившись в ряд.

Хорошо. Допустим это духовный телекинез, почему бы такому мощному практику, им не владеть?

Ещё один взмах, и миски вспыхнули едва заметным светом. Остатки бульона, жир, крошки, налипшие на стенках, всё это просто исчезло. Посуда стала чистой, словно её только что вымыли и отполировали.

Я молча наблюдал за происходящим.

Старик разлил напиток по мискам, примерно поровну, и протянул одну мне. Вторую поставил перед Ридом, который всё это время сидел неподалёку, не сводя с происходящего настороженного взгляда, а третью оставил себе.

Я принял миску обеими руками. Посуда была тёплой, приятно согревая ладони. Жидкость внутри слегка мерцала, отбрасывая на стенки красноватые блики.

Поднёс к лицу и вдохнул аромат.

Он ударил в нос сладковатой волной. Определённо ягоды, но не простые. Что-то похожее на клюкву, но глубже, насыщеннее, с оттенком чего-то цветочного. И под этим всем скрывалась тонкая мятная нотка, освежающая и бодрящая.

Странный запах, не похожий ни на что из моего кулинарного опыта.

Старик уже пил, громко прихлёбывая и совершенно не заботясь об этикете. Его огромный живот колыхался при каждом глотке.

Ладно, была не была.

Я сделал первый глоток.

И офигел.

Вкус ударил по языку волной, и эта волна оказалась совсем не тем, чего я ожидал.

Сначала сладость. Не приторная, не сахарная, а такая, как у спелых лесных ягод в конце августа, когда они уже набрали солнца, но ещё не перезрели. Клюква, брусника, что-то ещё, чему у меня не было названия.

Потом кислинка, яркая и чистая, как первый весенний дождь. Она прокатилась по рту и исчезла, оставив после себя лёгкое покалывание.

И вдруг напиток зашипел.

Я не видел пузырьков газа, когда смотрел в миску. Но на языке он был. Крошечные взрывы углекислоты, щекочущие нёбо, как шампанское высшего сорта. Только мягче и нежнее, без агрессивной остроты.

Это был… газированный клюквенный морс?

Затем по рту разлился приятный и освежающий холод, мне казалось, что я откусил кусок ледяного арбуза в жаркий летний день. Следом за ним раскрылось тепло, глубинное и согревающее, поднимающееся откуда-то изнутри тела.

Я закрыл глаза, и образы хлынули потоком.

Водопад, что гремел неподалёку от нас. Но не реальный, а какой-то магический, сотканный из чистого света. Вода падала с небес, разбивалась о камни и превращалась в облако брызг, каждая из которых была отдельной вспышкой вкуса.