— Вы… Ив Винтерскай?

— Он самый.

— Старейшины… зовут… срочно…

Сжал в кулаке амулет на шнурке — по камню прошла вспышка.

— Нашёл! Идём!

Я переглянулся с Марен.

— Что случилось?

— Склад, — выдохнул стражник. — Бывший склад Хардмидов. Там… вам лучше самим увидеть.

У меня было подозрение.

Стражник вёл нас почти бегом. Чем ближе мы подходили к бывшему кварталу Хардмидов, тем гуще становилась толпа. Люди стояли на перилах, высовывались из окон.

— Чужак! Вон он!

— Его звери!

— Полсклада умели за утро!

Мы протолкались к двухъярусному строению. Ворота распахнуты, и у входа стояли все трое старейшин.

Герхард покачивал головой. Арад обеими руками держался за голову. Хельмут прижимал ладонь к сердцу и смотрел внутрь с таким лицом, будто там умер кто-то из его близких.

Я подошёл и заглянул.

Двухъярусные полки тянулись от входа до дальней стены — метров двадцать пять. По прикидкам, первоначально здесь стояло около трёхсот сорока бочек: стандартные пятивёдерные.

Примерно тридцать из них лежали на полу.

Опрокинутые, выпотрошенные, раскатившиеся по всему помещению. Крышки сорваны, обручи погнуты. Несколько превратились в щепу — похоже, кто-то просто садился сверху, не утруждаясь с крышкой. В дальнем углу стояла бочка с аккуратным круглым отверстием в боку — похоже, прокусили насквозь и высосали содержимое через дырку, как кувшин. Рассол ушёл в доски настила, в воздухе стоял густой запах соли, копчёностей и сладкого уксуса.

За полтора часа.

Рид лежал на боку посреди побоища. Живот его выпирал так, что слово «кот» уже не подходило — скорее «откормленный морж». Четыре лапы задраны, оба хвоста свисают с опрокинутой бочки. Через связь шёл образ такого абсолютного, неприличного блаженства, что мне на секунду стало завидно.

Дина привалилась панцирем к стене. Пасть распахнута, из уголка торчал хвост недоеденной рыбины. Через нашу связь она транслировала сытость, счастье и требовательное: «Ещё».

Пока я смотрел, Рид лениво шевельнул хвостом. Хвост описал полукруг и врезался в ближайшую нетронутую бочку. Крышка отлетела, вяленая рыба посыпалась на Дину. Черепашонок взвизгнул и начал хватать рыбины прямо из воздуха.

Толпа за моей спиной ахнула.

— Да они всё сожрут!

— Остановите!

— Это общинное имущество!

Кто-то из женщин попытался шагнуть к воротам. Рид, не открывая глаз, повёл ухом в её сторону, и женщина передумала.

Арад повернулся ко мне.

— Ив. Твои питомцы… они всегда так?

Через связь Рид послал образ: олень, съеденный целиком, а рядом запасной — «на закуску». Дина добавила: гора рыбы до потолка и маленький розовый силуэт на вершине, счастливый и безмятежный.