Герхард сидел неподвижно. Его ладонь лежала на столе, железный крюк больше не постукивал по дереву. Старик смотрел на пустую тарелку перед собой, словно на вещь, которую давно считал навсегда утраченной.
Я улыбнулся.
— Ну что, Герхард? Достаточно у меня навыков, чтобы приготовить приманку для подводных монстров?
Глава 3
Герхард мне не ответил.
Он сидел неподвижно, уставившись в пустую тарелку, и его единственный глаз блестел в полумраке хибары. Крюк лежал на столе. Потом старик медленно поднял голову, посмотрел на меня и сказал:
— Завтра утром я тебя поддержу.
И ушёл спать.
Вот и весь ответ…
…
Ночь я провёл на полу хибары, подстелив куртку. Сквозь щели в досках тянуло озёрной сыростью и запахом гнилого дерева, но после ночёвок на голом камне у водопада даже такая крыша над головой казалась роскошью. Рид свернулся на единственном свободном пятачке у стены и всю ночь транслировал через ментальную связь сны о бескрайних рыбных отмелях. Дина устроилась у меня на груди и усердно сопела.
Когда я открыл глаза, Герхарда уже не было. Его топчан пустовал, гарпун исчез с гвоздя, а на столе стояла кружка с холодным травяным отваром и записка: «Площадь. Не опаздывай». Я быстро оделся, допил остывший отвар и умылся озёрной водой из ведра, стоящего у двери.
Марен сидела у порога, затягивая ремешки колчана, и улыбнулась при виде моего заспанного лица.
— Дед ушёл с рассветом. Сказал, что уладит все формальности с допуском до начала отбора.
— Куда именно?
— К Араду, главе поселения. Дед с ним ровесники, когда-то охотились вместе, — Марен подтянула тетиву и перекинула лук через плечо. — К нашему приходу всё будет решено.
Звучало почти убедительно. Почти. Но она машинально перебирала тростниковый браслет на запястье, и я решил не уточнять.
Раннее утро. Солнце едва перевалило через крыши, и поселение выглядело совсем иначе, чем вчера в закатном свете. Свежий ветер с озера нёс запах мокрого дерева и водорослей, мостки блестели от росы, а между домами сновали люди. Казалось, будто весь город одновременно проснулся и куда-то опаздывал.
Дину я нёс на руках. После вчерашнего инцидента с сушёной рыбой отпускать её в торговых кварталах было бы равносильно поиску неприятностей. Малышка не возражала: сидела, прижавшись панцирем к моей груди, и вертела головой, впитывая с жадностью окружающие запахи и звуки.
Рид шествовал впереди в своей компактной форме, и утренняя толпа расступалась перед ним сама собой. Местные жители шарахались в стороны. Одни прижимались к перилам мостков, другие просто замирали, провожая нас настороженными взглядами. Чужое лицо среди людей, знающих друг друга с рождения, и без того притягивает внимание, а незнакомец с зубастым розовым существом на руках и чёрным котом в авангарде.