Навстречу попадались группки молодых людей с рыбацким снаряжением на плечах: связки снастей, остроги в чехлах, свёрнутые сети. Все двигались в одном направлении. Видимо, это участники соревнований.

— Сколько их обычно? — спросил я Марен.

— Прилично набирается каждый год, — она увернулась от мужика с бочкой на плече. — А мест на всех не хватает.

На подходе к площади народу стало больше. Мостки расширились в дощатый бульвар, по обе стороны которого выстроились лавки с сетями, бочки с наживкой и стойки с вяленой рыбой, на которые Дина таращилась, чуть ли не облизываясь — пришлось перехватить её покрепче.

Толпа расступилась. По проходукрепкий мужчина лет тридцати с жёсткими, будто высеченными из кости чертами лица и тяжёлым взглядом. За ним шагал парень помладше с рыболовным снаряжением на плечах.

Люди кивали и молча уступали дорогу.

— Горан Хольм, — понизила голос Марен. — Наследник клана Хольм, второго по силе в поселении. Практик второй ступени. Ему двадцать девять, это его последний год участия, и после него у Хольмов не останется никого, кто мог бы гарантировать им места в Гроте.

Когда Горан поравнялся с нами, моё тело среагировало раньше, чем голова успела это осознать. Мышцы на предплечьях напряглись — привычный рефлекс на давление духовной энергией практика второй ступени.

Горан мазнул по мне взглядом, на долю секунды зацепившись за Дину.

— Заблудилась, Безрукая? Ярмарка в другом конце поселения, — бросил он на ходу, даже не сбавляя шага, словно отмахиваясь от мошкары.

Его спутник хмыкнул, и они оба ушли, не оглядываясь.

Марен стиснула кулаки до побелевших костяшек, а я молча проводил его взглядом.

— Идём, — я тронул Марен за локоть. — Нам нужно торопиться.

Площадь открылась за последним поворотом, и шум ударил, по ушам как волна. Дощатая платформа размером с полдеревни была окружена домами на сваях и просто забита людьми. Участники с оружием и снаряжением перемешались со зрителями, зеваками, торговцами и детьми. Над толпой колыхались флаги с эмблемой: стилизованная серебряная корона на синем фоне.

Шум нарастал.

И вдруг дальний край площади затих.

Люди не просто расступались, как перед Гораном. Они замолкали. Я видел, как гаснут лица одно за другим: смех обрывался на полуслове, головы поворачивались к дальнему краю. Между домами появилась высокая фигура в сопровождении двоих молодых практиков. Давление я почувствовал раньше, чем разглядел его лицо.

Марен подалась на полшага назад, и её рука легла на колчан за плечом. Перед Гораном расступаются с уважением, а перед этим замолкают и трясутся от страха.