По площади прокатился смех, и Тобиас из задних рядов крикнул:
— Тридцать процентов? Я первый в очереди!
Горан хлопнул его по спине так, что тот качнулся вперёд.
Настроение у меня было отличное. Компас указал направление, поселение получило наследие, а завтра Марен откроет двери собственного ресторана. Всё сложилось просто отлично.
Я попрощался со старейшинами и уже направлялся к перилам, когда по мосткам загрохотали торопливые шаги.
К нам пробивался стражник, бритоголовый и потный, постарше того, что водил меня утром в Хранилище. Он растолкал плечами последние ряды, споткнулся о чьё-то весло и вылетел ко мне, после чего согнулся пополам, хватая ртом воздух.
— Винтер… скай… склад…
— Что со складом? — Арад подошёл из-за моего плеча.
Стражник кое-как распрямился и упёрся ладонями в колени.
— Склад Хардмидов. Пустой. Полностью. Питомцы сожрали всё до последней бочки.
Хельмут схватился за сердце. Арад прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.
— Совсем всё? — переспросил Арад без надежды в голосе.
— До последней крошки, старейшина.
По толпе прокатился тяжёлый вздох, кто-то присвистнул, а в задних рядах раздался приглушённый смешок.
Триста сорок бочек за шесть дней… Неплохо. В Риде и Дине я ни секунды не сомневался.
Но в целом переживать мне не о чем, этот склад принадлежал Хардмидам, а не поселению, так что жители на самом деле ничего и не потеряли. Да и вообще это по-моему еще небольшая плата за то, что держали на цепи и морили голодом моих питомцев несколько месяцев.
Стражник вдруг повернулся ко мне, и выражение на его лице резко сменилось.
— И ещё. Вашей черепахе плохо.
Улыбка сошла с моего лица.
— Что значит «плохо»?
— Лежит на боку, не двигается будто при смерти. Кот рычит на каждого, кто подходит ближе пяти шагов…
Дальше я уже не слушал. Мои ноги сами несли по мосткам в сторону бывшего склада Хардмидов…
Глава 20
Ноги сами понесли меня по мосткам, пока площадь за спиной гудела, как улей переваривая демонстрацию и позор Карлона. У распахнутых ворот бывшего склада Хардмидов застыли стражники. Один, бледный до синевы под губами, сжимал копьё обеими руками и смотрел внутрь так, что продолжать держать копьё у него получалось через раз.
— Расступитесь.
Они расступились, не дожидаясь уточнений.
Внутри пахло рыбой. Последние бочки лежали на боку, обручи валялись отдельно, а посреди разгрома, у дальней стены, стоял Рид.
Шерсть на нём поднялась дыбом, два хвоста хлестали по опрокинутой бочке, и металлический отблеск шёл по ним волнами, что резало глаза. Кот замер в низкой стойке над чем-то за своей спиной, прижав уши к черепу. Стоило ближайшему стражнику качнуться вперёд, как он утробно зарычал, и мужик отскочил, едва не роняя шлем.