— Жители Серебряной Короны! — провозгласил он. Площадь затихла. — Святилище Основателей погасло. Впервые за всю историю нашего поселения.
Ропот прокатился по толпе. Бран поднял ладонь, и гомон захлебнулся.
— Мой младший брат Брут должен был войти в святилище, но был убит. Двое прошедших, Марен и Тобиас, были выброшены по истечении срока и подтвердили, что внутри оставался один человек. Чужак, которого Герхард протащил на состязание, продав ему гнилой сарай.
— Компас погас, — Бран поднял латунный диск над головой. — Свечение за барьером исчезло. Энергия, которую основатели копили тысячелетиями, высосана до дна. Чужак мёртв, но и Святилище уничтожено.
Он сделал паузу и обвёл площадь тяжёлым взглядом.
— Герхард и Марен привели чужака, обеспечили ему доступ к Святилищу. Завтра на рассвете их кровь и жизненная энергия станут подношением предкам. Если грот ещё можно пробудить — это единственный путь.
— Ваш брат сам напал на Марен в гроте! — выкрикнул Тобиас из заднего ряда. — Он взял её в залож…
Двое стражников тут же оттеснили его назад, зажав плечи.
— Мой брат защищал интересы поселения, — оборвал Бран, даже не повернув головы. — А что касается зверья чужака, то их будем дрессировать, чтобы служили на благо поселения. А не будут подчиняться — не важно, их ценная кровь пойдёт на усиление наших питомцев.
— Два человека — или всё поселение, — Бран не повысил голоса. — Без Святилища через два поколения мы станем обычной рыбацкой деревней. Голосуем. Весло вверх — за.
Хардмиды взметнули вёсла первыми. Пять штук разом, без колебаний. Горан не шевельнулся. Хольмы тоже.
Пауза. Скрип дерева. Весло старейшины Крейнов дрогнуло в руках и поднялось. Следом второе. Третье. Пятнадцать!
Толпа за скамьями одобрительно загудела.
— Решение принято. На рассвете состоится казнь.
Глава 14
Первым что я почувствовал, холод базальта под лопатками. Знакомый, родной и осточертевший за эти месяцы.
Открыл глаза.
Полумрак седьмого зала встретил тишиной, от которой звенело в ушах. Ни гула водоворота, ни потрескивания камня. Святилище выдохнуло и замерло.
Секунду я лежал, разглядывая далёкий свод. А потом до меня дошло.
Я не хотел есть.
Впервые за пятьдесят дней голода желудок не скручивался судорогой. Пальцы, которые последние недели тряслись от любого усилия, сжались в кулак легко, и мышцы послушались без задержки.
Я сел, упёрся ладонями в пол, прислушался к себе и поднялся. Ноги держали так, будто последние пять месяцев… Нет, стоп. Ноги просто держали. Без дрожи и привычного за эти недели ощущения, что колени вот-вот разъедутся.