Мужичок сверил печать, кивнул и убрал тубус в ящик с тремя замками.

На улице ароматно пахло горячим хлебом из соседней пекарни. Я поправил одежду и двинулся обратно к ресторану, на ходу прикидывая, успеют ли ребята к моему возвращению справиться с заготовками. Пора открываться…

Крыльцо «У Реки» встретило меня постукиванием двух хвостов по доскам. Рид приподнял голову, увидел поклажу в моих руках. Судя по связи, «поесть» волновало его сейчас больше, чем «открыться».

— Потерпи, обжора.

Я поднялся на крыльцо, достал из перстня алую ленту, растянул её поперёк крыльца и закрепил узлы на резных столбах. Серебряная нить по кромке поймала утренний свет и блеснула на весь пролёт мостков. Тётка с корзиной невольно повернула голову.

Вот теперь похоже на торжественное открытие ресторана.

Толкнул дверь. Марен раскатывала тесто у стола, Тобиас прилаживал у окна плакат с дымящимся хинкали и подписью «1 единица энергии за три штуки». Хм… а неплохо, такой талант в парне пропадал. Может нафиг ему вся эта подводная охота на монстров?

— Подойдите-ка.

Оба обернулись, и я выложил на стол каменный круг с рунными насечками.

— Печь пяти духовных огней. Работает на духовной энергии, пять режимов — от томления до сильного жара. И главное, ни копоти, ни чада.

Тобиас присвистнул и сдвинул шапку на затылок.

— У дядьки Эрвина такая же, и он её в Кривое ущелье с собой таскает, когда за монстрами уходит. Такие штуки себе только лучшие отряды могут позволить.

Марен провела пальцами по рунам. Те отозвались тёплым молочным светом.

— Только учтите, — я аккуратно придержал её запястье. — Камень очень боится перепадов температуры. Ронять его нельзя. С ним нужно обращаться очень бережно.

Марен серьёзно кивнула, а Тобиас повторил «бережно» одними губами и вернулся к плакату.

Я прислонился плечом к косяку и наблюдал, как Марен скручивает хинкали тремя движениями, в которых меньше недели назад путались её пальцы.

— Марен, кипяти воду для паровой. Первая партия должна быть готова к открытию.

— Поняла.

Она влила каплю энергии в руны, круг засиял, и Марен поставила на него кастрюлю. Подхватила ведро и пошла к бочке у задней стены.

Полное ведро, обратный путь, свежая половица на стыке.

СКРИИИИИИИИИИ!

Нога Марен вдруг ушла в сторону, доска пружинисто подалась вниз, а вода… Чёрт, она выплескивалась через край прямо на раскалённый камень.

Я рванулся перехватить, но было уже поздно.

Хлопок врезал по ушам.

Вспышка лизнула потолочные балки, пар зашипел, и в ноздри бросило горелым минералом. Когда марево осело, от Печи пяти духовных огней осталось три чёрных осколка и трещина через весь круг.