— Я буду участвовать в этом отборе.

Марен вскинулась. На её лице мелькнуло то самое выражение, с которым она впервые навела на меня лук.

— Даже если я каким-то чудом протащу тебя в поселение, чужаков к соревнованию не допускают. Оно для наших, — она загнула палец. — А во-вторых, там будут лучшие практики от каждого клана, включая Брута Хардмида, наследника главной семьи. Он фаворит в этом году, и он… — Марен запнулась, подбирая слова, — свирепый. Может убить тебя прямо под водой, и ему за это ничего не будет.

Я молча кивнул в сторону туши Гребнехвоста, потом повернулся к горе рыбы, которую набил за три часа, стоя по колено в воде.

Марен проследила за моим взглядом и замолчала.

— Мне нужно, чтобы ты обеспечила мне возможность участвовать, — сказал я спокойно — Придумай, как это сделать. Дальше я справлюсь сам.

Она долго смотрела на остывающие угли, перебирая пальцами тростниковый браслет на запястье, и наконец подняла голову.

— Ладно. Проведу тебя в поселение и что-нибудь придумаю с допуском, — Марен посмотрела мне в глаза. — Но если тебя убьют на арене, это твои проблемы.

— Договорились.

…

Сборы заняли четверть часа.

Я запихивал перья в перстень вязанками, и пространство внутри артефакта потихоньку заполнялось. Шкура Гребнехвоста, свёрнутая в тугой рулон, отправилась следом, а за ней когти, гребень и жилы. Всё, что Марен назвала ценным, ушло в хранилище.

Когда очередь дошла до горы рыбы, перстень забуксовал. Первые двадцать тушек вошли без проблем, потом ещё десяток, а на тридцать пятой пространство выплюнуло рыбину обратно.

— Упёрся, — я повертел перстень на пальце и мысленно прощупал границы хранилища. Примерно десять кубометров объёма и тонн десять по весу. Внушительно, но для туши бронированной курицы, горы рыбы и трёх вязанок перьев хватило впритык.

— Рид, Дина. Всё, что не влезло, ваше.

Повторять не пришлось. Рид скользнул к куче, выбрал самую крупную тушку и унёс в тень, где принялся методично хрустеть. Дина атаковала ближайшую рыбину с привычным энтузиазмом: челюсти клацнули, хвост мотнулся, и серебристая тушка исчезла в розовой пасти за три глотка.

Через десять минут от горы остались только чешуя и запах.

— У тебя лодка где? — спросил я Марен, стряхивая чешую с коленей.

Она кивнула в сторону камышей. Раздвинула стебли и с тихой гордостью указала на узкую лодку-долблёнку, покачивающуюся у привязи. Судёнышко было метра три длиной, аккуратно выдолбленное из цельного ствола, с подлатанными бортами и одним коротким веслом.

— Садись, — Марен кивнула на нос. — Вдвоём легко поместимся, и к утру будем на месте.