Оба уставились на меня с одинаковым выражением людей, услышавших незнакомое слово на знакомом языке.

— Тунца, — медленно повторила Марен.

— Ага. Внутренняя кухня, — я плюхнулся на свободный кусок пола напротив второго панно и вытянул ноги.

Каменная картина между колон всё также изображала практика, выполняющего движения техники культивации, но разница была…

Разница была катастрофической. Картина раза в 4 эдак больше предыдущей, и цикл техники в ней включает тоже на порядок больше манипуляций с духовной энергией.

В этот момент на бедре почувствовалось тепло. Достал из кармана жетон.

На обратной стороне вместо семи солнц теперь горело четырнадцать.

Две недели на второй этап, значится? Я внутренне присвистнул. Дело в том, что ко времени на изучение техники прибавилась всего лишь неделя, а сложность увеличилась по экспоненте. И даже затрудняюсь сказать точно, насколько.

Вот те и справедливые условия! Подозреваю, что на следующих фресках, экспоненциальное увеличение сложности будет только расти. Возможно из-за этого поселение Серебряной короны за многие поколения до сих пор не получило всю технику.

Ладно. Плевать на сложность. Это всего лишь очередная рыба, которую нужно просто правильно разделать.

Я успокоил дыхание, ухмыльнулся и принялся «резать» громадину кадр за кадром…

* * *

Вторая фреска словно возненавидела Марен. По крайней мере, иного объяснения своим неудачам девушка найти не могла.

Высеченный в камне практик создавал в точности такое же облако энергии, что и на первом панно, но затем он начинал медленно сдвигать руки. Светящиеся желобки закручивали энергетические потоки в тугую воронку, создавая колоссальное внутреннее давление. Под этим напором размытое облако стремительно сжималось, уплотнялось и в финальной точке цикла трансформировалось в одну тяжёлую, ослепительно сияющую каплю жидкой духовной энергии.

Марен изо всех сил пыталась ухватить хотя бы центральный вектор сжатия, который дед годами показывал ей на берегу озера. Однако знакомые движения теперь требовали одновременного удержания десятков встречных потоков, иначе растущее давление просто разорвало бы конструкцию изнутри. Прошлый опыт даже мешал: мышечная память рефлекторно дёргала энергию в сторону сброса напряжения, в то время как фреска требовала безжалостно давить и конденсировать силу до самого предела.

Девушка в изнеможении откинулась назад и с хрустом размяла затёкшую шею. К вечеру ей удалось лишь закрутить облако, не дав ему развалиться в первые же секунды. Марен нервно потёрла тростниковый браслет на запястье и мысленно сопоставила свой скудный прогресс с оставшимися тринадцатью днями. Уплотнение поддавалось мучительно медленно, но всё же шло, поэтому она с облегчением перевела дух.