От реки тянуло мокрым деревом вперемешку с донной тиной. Этот запах я опознал бы даже в час пик где-нибудь на Садовом кольце. Портовая беднота, что с утра до ночи вкалывает на причалах, а вечером хочет одного — наесться быстро и от пуза и отключиться.

Я наконец-то шагнул внутрь и обошёл помещение по кругу.

Под ногой охнула половица, и где-то в углу шмыгнула мышь. Косой луч из щели в ставне упирался прямо в пустую конторскую стойку с толстым слоем пыли на ней. У стены темнели ржавые крюки такелажа, с потолочной балки свисал оборванный конец тали. Судя по царапинам на полу, здесь раньше громоздили ящики в человеческий рост. Самих ящиков, правда, уже не было — как и грузов. Балки выглядели крепко, стены не вели. Контору просто оставили доживать своё.

Живот требовательно свело судорогой. Черт, а я уже порядком проголодался.

Выудил из-за пазухи узелок бабушки Майи и одним движением сорвал бечевку. Из холщовой тряпицы выкатился такой густой аромат домашней выпечки, что любая столичная пекарня могла бы закрываться от зависти прямо сейчас. Оладушки с солониной, моя сегодняшняя слабость.

Я надкусил один и прикрыл глаза. М-мм…Тесто пористое и мягкое, солонина положена в меру, а жир с мясом подружились как надо. Да, бабушка Майя понимала толк в перекусах.

У моей ноги Дина сопнула так выразительно, что переводить мне ничего не пришлось: «А мне?»

Отломил половину и кинул ей. Оладушек исчез ещё в воздухе, не долетев до пола, и розовая морда тут же задралась за добавкой. Похоже, первая порция у неё прошла по графе «аперитив», не более того. Рид же принял свой кусок с церемонной важностью и опустил голову, но хвост его выдал, он повёл им медленно из стороны в сторону.

Я раздал питомцам по яйцу, и пока Дина возилась со скорлупой, а Рид вылизывал усы, дожевал оладик и повернулся к Моргану.

— Что случилось с конторой? Почему она пустует так долго?

Морган стоял у стойки и молча смотрел на ржавые крюки такелажа, кончиками пальцев проводя по пыльному дереву. Он замер так на несколько секунд, будто пересчитывал каждый несостоявшийся рейс в своей голове.

— Когда секта разорвала договор и мы потеряли корабли, грузов не осталось. Контора встала. Я пытался перепрофилировать её под розничную торговлю, чтобы хоть как-то платить команде. Привозил товар из соседнего города. Покупателей не нашлось — здесь портовый народ, им грузы подавай, а не лавку с безделушками. Терпел убытки, а когда прижали долги, пришлось продать закупленный товар себе в убыток.

— Что за товар?

— Керамика. Дорогие керамические горшки из белой глины.