— Уф, я уж думал, ты тут всё разнесёшь, — прошептал я в розовую макушку. — В следующий раз предупреждай.
Через связь прилетело сонное бормотание, в котором угадывалось что-то среднее между «не мешай спать» и «о боги, как же тут душно».
Я отпустил черепашку и обвёл взглядом помещение.
Большой зал в форме буквы «Г» уходил вглубь высоким потолком и лепниной по карнизу. У стен стояли столы под полотняными чехлами, стулья лежали штабелем в углу, у дальней стены темнел диванчик с обивкой в полоску.
— А что здесь раньше было, Морган?
— Главное представительство нашего филиала, господин Винтерскай. Здесь сидели приказчики, которые принимали клиентов на крупные контракты. Бывало, в зале собиралось до тридцати человек разом. Подписывали договоры, отгружали серебро в кассу, отсюда же уходили караваны.
Я приподнял край чехла. Под полотном обнаружилась столешница из тёмного ореха с медной табличкой на углу. Сделано добротно, на десятилетия вперёд.
— А почему всё встало?
— Когда наши большие корабли погибли, дальние перевозки кончились. Без больших кораблей не приходят и большие заказчики, а мелкого клиента такое помещение сожрёт за месяц одним только содержанием. Светильники здесь жадные до кристаллов, отопление зимой заставляет волосы стоять дыбом.
По мостовой через дорогу прошагала компания практиков в одинаковых синих кафтанах с нашивками тренировочного зала. Дальше остановилась карета с гербом неизвестного мне рода, и из неё выпорхнула дама в шёлковой накидке.
— Это здание первым пошло в залог под ссуды, — тяжело вздохнул Морган. — Первым попало под арест. Ко мне за полгода трижды приходили скупщики с предложениями, но без подписи старшего партнёра я подписать продажу не мог, тянул как мог. Сейчас я бы советовал продать его. Деньги пустим на новые корабли, и через год-полтора филиал снова будет на ногах.
Тут дверь за нашими спинами грохнула так, что светильники в гнёздах дрогнули.
— Господин Дайл! — кто-то стремительной походкой влетел в зал. — Подмастерье увидел сорванные печати и сразу прибежал в мастерскую. Какое совпадения, что я оказался на месте. Господин Дайл, раз печати сорваны, значит, обременение уже снято. И я в любую секунду готов завершить нашу старую беседу о выкупе.
Голос мне показался знакомым, и я обернулся. Это же был тот самый, наглый алхимик из конюшен. Кажется его звали… Трусарус.
Тот уставился на меня, выпучив глаза.
— Опять ты⁈ — его козлиная борода ходила ходуном от возмущения.
Ага. Интересно, что здесь забыл этот старый хрыч?
Глава 5
— И мне тоже приятно, господин Трусарус.