— Это… откуда у вас…
— Двадцать тысяч, — Ив указал на горку на полу. — Перед передачей я хочу получить расписку. Официальный документ за вашими подписями и печатями, что долг торгового дома Винтерскай перед домом Клейн погашен в полном объёме и в положенный срок. Без расписки золото останется у меня.
Старший сглотнул и кивнул помощнику. Тот торопливо достал из папки чистый лист, прижал к доске и принялся писать.
Перо скребло по бумаге так, что у Элизы заломило зубы. Снизу хрустнула первая печать, поверх неё — вторая, над подписями — третья.
Ив взял лист, перечитал от первой строки до последней, сложил вчетверо и убрал в свой перстень.
И только после этого подвинул золото к Клейнам.
Их старший протянул руку за деньгами.
И в эту секунду кот на подоконнике встал.
Он встал плавно, выгнул спину, и шерсть на загривке у него поднялась жёстким гребнем. Жёлтые глаза уставились старшему в переносицу. Один из помощников за спиной у старшего попятился к двери.
— Господа, — Ив поднялся и мило улыбнулся. — А теперь прошу вас проваливать отсюда. Если вы немедленно не сделаете это, я вызову городскую стражу. Полагаю, вы знаете лучше меня, как стражники выводят посторонних с частной собственности.
Старший Клейн смёл монеты в кожаный мешок, остатки золота сгрёб туда же предплечьем. Помощники подхватили папки.
Элиза вжалась в косяк, пропуская их в коридор.
У самой двери старший обернулся.
— Господин Винтерскай, дом Клейн не любит, когда ему утирают нос. Это вам ещё аукнется.
— Да, да, жду с нетерпением этого «ау» в этом каменном лесу.
Старик и компания вышли.
Розовое существо у корзины подняло голову.
Всё это время оно копошилось в бумагах и сопело, и Элиза успела о нём забыть. Сейчас существо вытянуло шею, прихватило зубами край предписания об аресте, забытого старшим на столе, и потащило бумагу к себе. Лист хрустнул, потом ещё раз, и из розовой пасти пошёл размеренный треск в перемешку с чавканьем.
Папа выдохнул так глубоко, словно ему наконец разрешили дышать.
Элиза оторвалась от косяка и бросилась к нему.
Он обнял её одной рукой, прижал к боку и сверху положил подбородок ей на макушку. Под ухом у Элизы у него тяжело стучало сердце.
— Лиза, — папа выдохнул в её волосы. — Кажется мы еще сможем жить в этом доме.
Элиза кивнула в его рубашку и не отпустила.
Через плечо отца она увидела, как Ив берёт со стола запечатанное письмо. Её собственное имя на конверте было выведено отцовской рукой, и Элиза не сразу узнала почерк.
Ив молча подтолкнул конверт обратно к папе. Папа замер, потом убрал письмо во внутренний карман сюртука.