— Принимаю условия, господин Винтерскай. Слово ремесленника, скреплённое огнём и сталью: ни словом, ни рисунком, ни делом не вынесу чертежи за порог.

Я достал из перстня гербовый свиток Винтерскай, разложил на чистом подоконнике и набросал две конструкции. Одна была горячая коптильня для уличной лавки в доках: камера, дымоход, регулируемая заслонка, поддон для жира, вторая же холодная коптильня для склада: длинный канал, дымогенератор отдельным узлом, температура не выше тридцати.

— Размеры, материалы, способ сборки. Нужно собрать их ещё вчера.

Тибор склонился над чертежом, и борода у него уже не висела клочьями, а торчала вперёд, как у гончей на стойке.

— Зал доделают мои трое. Я с сыном и Карлом соберу обе за ночь. К рассвету всё будет готово, — он помедлил и добавил глуше: — По цене, господин… я понимаю ситуацию. Готов уступить за сегодняшнее.

— Цена останется справедливой, Тибор. Уважаю твою честность и уверен, что больше ты так меня не подведёшь.

Он расправил плечи и встретил мой взгляд прямо.

— Если справитесь, стану постоянным клиентом вашей артели. Ремонты, перестройки, доделки. Платить буду без задержек.

Мы пожали руки. Его кривая ладонь оказалась куда крепче, чем выглядела.

На улицу я вышел один. Стражники переглянулись и приняли каменные позы поактивнее.

— Господа, пострадавших нет, хозяин претензий не имеет. Но толпа мешает работать, — сунул старшему монету, а следом вторую младшему. Каменные позы рассыпались, и стражники взялись за древки, расталкивая зевак.

Кевин шёл сбоку.

— Ну, теперь ты рассказывай. Что узнал по рыбе да по зельям, — обратился к нему на ходу.

Кевин выпалил цены, пока мы шагали к докам, и я едва успевал подбивать расклад в уме.

— Зелья низшего восстановления — от пяти до восьми серебра, среднего — до двадцати пяти. Пилюли от десяти до двенадцати. Рыба простая — пять медяков за кило, редкая — до трёх серебряных. Усачи и лунный окунь возят редко, я только краем уха слышал.

Он глотал воздух через слово, но шага не сбавляя темпа.

— Алхимики гнали меня из лавок, — добавил Кевин и потёр плечо. — Один перегнулся через прилавок и попытался заехать по уху. А я всё равно выведал что надо.

Я остановился и отсчитал ещё пять серебряных монет. Он принял их молча, без обычной ухмылки. Видимо, приложили крепче, чем он хотел показать.

— Второй раз так не подставляйся. В следующий раз пусть идут те, кому иногда полезно, для профилактики.

Кевин убрал деньги и замотал головой.

— Не, господин Винтерскай. Я лучше сам. Зато теперь знаю, у кого ценники честные, а кто лапу тянет.