— Леди Элина сейчас придёт.

— Благодарю.

Я медленно выпил настой. Отвратительно вязкая горечь расползлась по языку, по горлу. Боль не ушла, даже не утихла, но я уже знал, что в течение получаса станет легче.

Элина появилась через несколько минут.

— Ну что, уже можно помочь тебе с бумагами?

— Можно, — сказал я. — Но давай договоримся: бюллетень не должен выглядеть, как… — хотел было сказать «приглашение на свадьбу», потом — «страница из девчачьего дневника», но оба примера могли показаться неудачными для этого мира, так что выбрал третий. — Цирковая афиша. Он должен быть аккуратным, понятным и таким, чтобы человек сразу видел главные разделы. Заголовки крупнее. Между блоками — свободное место. Рамки можно, но простые. Без цветов, птичек, завитков и рисованных зверей, пожалуйста.

Элина нахмурилась, оценивая масштаб трагедии.

— А маленькие угловые узоры?

— Если они не помешают мне писать текст.

— Ты скучный, — вынесла она приговор, но чистый лист взяла.

Мы обсудили макет. Вернее, я объяснял, что мне нужно показать читателю. В итоге родилось нечто приемлемое: сверху название, под ним короткая сводка в несколько пунктов, затем три больших блока — «Риски», «Возможности» и «Стоит обратить внимание».

— Вот так можно? — спросила она спустя полчаса, развернув лист ко мне.

Я все это время провел в кресле, ожидая, пока подействует настой, но стоило сестре позвать, посмотрел. Ожидал увидеть декоративную катастрофу, но вынужден был признать: получилось лучше, чем сумел бы сделать я, если бы задался целью сделать завитки и украсить листы. Моя структура была полезной, её лист… оставался читаемым, скажем так.

— Можно. Даже хорошо.

Элина просияла.

Дальше я перенёс свои выводы в форму бюллетеня. Элина сидела рядом, иногда подсказывала, где лучше оставить пустое место, где заголовок слипается с текстом, где предупреждение надо вынести в сторону, чтобы его обязательно заметили. Пришлось признать, что помощь с макетом бюллетеня не пустяк.

Отдельно я составил внутреннюю записку. Её я не стал оформлять красиво. Там были данные для лорда Эдвина, не для печати: подозрение по закрытым договорам на белое железо, осторожная версия о перестройке цепочки гронтских механизмов, замечание о странно обезличенном страховом случае и вывод о том, что дешёвые лекарственные партии могут быть не возможностью, а приманкой для жадных. Писал я суше, чем в бюллетене, потому что отец не нуждался в красивом изложении. Ему нужна была польза. А ещё, возможно, доказательство, что я понимаю разницу между тем, что говорят людям, и тем, что сообщают главе Дома.