Навык «Анализ» повышен.

Уровень навыка: 4.

Теперь навык позволяет лучше разбирать структурированные финансово-торговые данные.

Расход Фокуса при анализе документов снижен.

Риск перенапряжения при работе с таблицами и цифрами снижен.

Я выдохнул и поймал себя на глупейшей улыбке. Навык вырос сразу дважды! Если бы голова не болела так мерзко, я бы, наверное, вскочил и начал наворачивать круги по комнате.

Я не первый Тактик в этом мире, разумеется. Наверняка другие тоже качались на чём-то: на военных играх, на семейных уроках, на шахматах и на управлении слугами, на учебных картах, на решении задач наставников. Но какие преимущества были у меня?

Невероятный объём первоклассной информации. Большинство новеньких Тактиков, если они вообще получали нормальное обучение, имели в распоряжении учебные материалы, наставнические примеры и сухие задачи, где все исходные данные заранее разложены по клеточкам. А кто из них имел доступ к архивам целого Дома? Кто имел рядом учебные кристаллы, отца-лорда с колоссальным опытом? Кто, в конце концов, обладал не только телом подростка, но и душой, памятью и знаниями тридцатипятилетнего мужика, который пусть и не был торговым гением, зато успел прожить достаточно, чтобы накопить информацию о мире?

Эйфория продержалась недолго. Её испортила мысль об отце. Он сразу поймёт, что его сын не мог составить такой отчёт за два часа.

Может быть, пятнадцатилетний Корбин и был умнее среднего, может, его учили, может, в нём могли проснуться какие-то способности, но это никак не объяснит ни глубины аналитического подхода, ни скорости решения этой задачи. Я мог попытаться прикинуться трудолюбивым, сослаться на удачу, сказать, что выводы сами бросались в глаза. Но разогнанный возросшим навыком Анализа разум вдруг сказал мне неприятную вещь: отец уже догадался о моем классе. И он ждёт, когда я признаюсь сам.

Я дотянулся до колокольчика. Громкий звук ударил по вискам. Я поморщился.

Томас вошёл спустя минуту.

— Господин Корбин?

— Будь добр, принеси настой от головной боли. И позови Элину, если она свободна.

— Да, господин.

Когда он ушёл, я аккуратно разложил бумаги на две стопки. Первая — публичное. То, что можно напечатать, не указывая пальцем на конкретные Дома, страховые случаи, закрытые договорённости и странные пустоты в документах. Вторая — внутреннее. То, что стоило показать отцу, но нельзя было печатать в бюллетене.

Томас вернулся с чашкой настоя. Горький травяной запах сразу заполнил комнату, и я искренне надеялся, что чем отвратительнее лекарство пахнет, тем сильнее оно действует. Иначе мироздание опять обманывало людей без достаточной художественной причины.