Мать это не переубедило. Ни один диалог, никакие правильные слова не могли отменить пятнадцать лет, полных страха за меня.

А вот отец неохотно кивнул, признавая за мной право иметь собственные планы.

— Хорошо, — сказал он.

— Милый! — вмешалась Мира. — Варрен уже рассматривал эту возможность три года назад, и риск признали неприемлемым.

— Для прежнего состояния, — добавил я.

Мать посмотрела на меня с такой болью, что я едва не пожалел о сказанном. Не потому, что был неправ, а потому, что правота иногда бьет по людям хуже откровенной глупости. Нужно будет разобраться в причинах ее чрезмерной опеки. Должен быть мотив глубже обычной материнской тревоги.

— Корбин, милый, твое состояние не стало лучше после срыва.

— Пока не стало.

В столовой повисла тишина. Даже Элина перестала мучить хлеб и теперь смотрела на нас во все глаза.

— Я не собираюсь спорить с медициной, — сказал я уже спокойнее. — Не собираюсь тайно покупать ритуал у шарлатана и ложиться в неизвестный контур. Не собираюсь красть деньги, подделывать разрешения или изображать взрослого мага, которому все можно. Я говорю о цели, для которой мне нужны деньги, и о том, что хочу научиться их зарабатывать.

Говорил я это им, а думал о другом.

Двенадцать тысяч золотых! Смогу ли я преумножить четыре сотни золотых, которых (ха-ха) у меня тоже как бы и нет, используя земные знания и класс Тактика? Не знаю. Возможно, потеряю деньги на первой же попытке. Возможно, выяснится, что местные купцы знают о торговле больше, чем мужчина, который в прошлой жизни рассекал на коляске и даже в институт и колледж не ходил. Но быть слабым мне не нравилось. Я ненавидел это ощущение еще с прошлой жизни. В прежней жизни я научился жить со слабостью, но здесь собирался от неё избавиться всеми возможными способами.

— Я прошу только понять меня, — добавил я. — До ритуала годы, даже если всё пойдет хорошо. За эти годы я либо докажу, что могу принимать решения, либо сам пойму, что процедура не стоит риска.

Мира покачала головой и закрыла глаза на пару секунд. Понятно — со мной она не согласна, и спор отложила.

Отец же снова взял чашку, отпил немного чая и посмотрел на меня с усталой снисходительностью.

— Сколько ты можешь выделить мне для небольших личных вложений из суммы, которая у меня на счету? — спросил я, пока разговор не утонул в материнских страхах.

Отец отрезал кусок хлеба, намазал масло, съел, затем запил чаем. И только потом попросил:

— Определи границы понятия «небольшие вложения».

— Мой капитал — четыреста двадцать семь золотых. Для простоты можно считать четыреста двадцать. Я не собираюсь вкладывать всё. Допустим, сто или сто двадцать.