– Блин, Ната! – Люба от неожиданного открытия набрала побольше воздуха. – Точно!

– Вот и я о том же. – Подружка улыбнулась. – Моя мама, например, никогда в таком ключе не рассуждала ни о парнях, ни о мире. Хотя гуляет с кем хочет и где нравится. А твою маму прямо плющит от мужиков и кайфа по жизни! Потому что темперамент ого-го! Баба горячая! Что не отжила сама, на тебе отыгрывает!

Любе поплохело. Она ещё больше осунулась и потемнела.

– За что же она со мной так? Что я ей плохого сделала? И почему папа молчит? Почему не даёт ей сдачи? Почему из дома до сих пор не ушёл?

Наталья неопределённо пожала плечами.

– Потому что, наверно, слишком сильно любит твою маму. И всегда любил. Если честно, решение остаться после измен и чужого ребёнка – очень благородный поступок! Я бы здорово гордилась таким папой!

– В альбоме есть фотографии, где вся семья сфоткалась с умершей сестрой, – припомнила школьница. – До опухоли и после – предсмертные. И там и там папа ласково держит крошечную Лену на руках. Спокойный и счастливый… Не понимаю! Неужели он матери всё простил?!.. Всё-всё?

– Возможно, – задумалась Ната. – Мужики не мы! Они в плане эмоций вообще кремень…

– Вот полностью согласна! – поддакнула подошедшая Лена, шелестя огромным пакетом чипсов. Подружки медленно побрели прочь, захрустев снеками.

– Мужики – ещё те бесчувственные брёвна! – продолжила рассуждать шатенка. – Взять хотя бы моего Дениса!

Люба покосилась на Наталью, заметив, как та болезненно поморщилась от слова «моего».

– Вообще непробиваемый! – продолжила щебетать Лена. – Хрен прогнёшь и переубедишь – надо уехать, и он плюнет на тебя и уедет! Садист! Я реву от мелодрамы, а он зевает! «Хрень полная!» – говорит. Прикиньте?!

– Прикидываем, – вялым хором откликнулись остальные.

– Когда я этого козла ловлю на гульках, он и бровью не ведёт! Пофиг, что мне обидно!.. Бревно бесчувственное!

Ната и Люба закатили глаза к небу. Комментировать не хотелось. Обе знали, что если вставить в Ленины тирады пять копеек, то её окончательно понесёт. Шатенке не нужны были ни сочувствие, ни советы, ни поддержка, потому что на самом деле девочка, жалуясь на личную жизнь, преследовала одну цель – поохать и посплетничать.

Поспелова была в гостях у Лены один раз, и ей хватило по горло. Настолько неуютным показался тихоне дом подружки. Старший брат Лены служил под Москвой, женился на нелюбимой женщине, наплодил двоих детей и был глубоко несчастлив. Средний сидел в тюрьме за хулиганство: бывшему главе района умудрился иномарку похабными надписями разукрасить. Мать с отцом жили как кошка с собакой. Лена рассказывала, что всю молодость пахан гулял от матери направо да налево. Доходило до того, что женщина знала, с кем конкретно ушёл в ночь таскаться её муж, ловила супруга у калитки любовницы, но тот, плюя на плачущую мать своих детей, всё равно тащился к зазнобе. Ни ругань, ни слёзы постылой жены, ни увещевания пожалеть её и троих совместных отпрысков не останавливали блудливого мужика. Он всегда хорошо зарабатывал, будучи дальнобойщиком, и этим держал на привязи обиженную супругу, что бесполезно пыталась вернуть гулящего папку в родной дом. Но годы шли, глава семьи остепенился и осел, только униженная и оскорбленная женщина ничего не забыла. Ленины предки ругались и дрались как проклятые, ненависть за испорченную жизнь текла бурной рекой и не имела ни конца ни края.