Старшеклассница опустила глаза и подавила ироничную улыбку. Она подозревала, что именно такой ответ и получит. По-другому никогда и не случалось. За всю учёбу дочки Александра Григорьевна ни разу не задалась вопросом её комфорта в престижной седьмой школе, второй по крутости в станице. Но сейчас родительское малодушие было тихоне на руку: враньё прокатило, мама наживку заглотила и больше её парить не будет.

Любе не было никакого дела до Бортника Николая, белобрысого прыщавого доходяги из 9 «А», – ровно как и ему не было никакого дела до хитрой тихони. Они никогда не пересекались, никогда не разменивались вскользь даже междометиями. Использовать пацана заочно в своих целях юная Поспелова быстро додумалась. Чтобы в глазах матери очернить ненавистного классрука, задолбавшего злыми шпильками и ядовитыми придирками, тихий Колян вполне подошёл.

«Не знаю, сколько протянет расчудесная басня при вонючего Колю и его ведьму-мать, но алиби у меня железобетонное! Мама не знает пока, с кем конкретно я гуляю. Не поверит ни ябедам из моего класса, ни их предкам, ни ещё каким-нибудь дятлам столько, сколько будет считать за правду наговоры Бортник. Это значит, что время казни переносится на неопределённый срок», – хмыкнула старшеклассница и продолжила слушать вполуха роптания обиженной Александры Григорьевны да советы оной же по соблазнению и удержанию перспективного прыщавого ботаника Николая.

***

Учебный год закончился. Экзамены и выпускные ждали ребят из классов одиннадцатых и девятых, а десятиклассники кайфовали в преддверии летних деньков.

Здание школы № 7 почти опустело, лишь единичные кучки запоздалых учеников сновали по коридорам и внешней территории. В воздухе пахло свободой и новой жизнью, витало особо благолепное настроение.

10 «А» выставил в дневники итоговые оценки, сдал учебники, отсидел классный час и принялся генералить кабинет № 19. Тяжёлые занавески были сняты с карнизов и валялись огромными сероватыми комьями на полу. Книги, плакаты и другая макулатура были вытащены из шкафов и протёрты от пыли. Распахнутые окна впускали в помещение майский сквозняк. Воняло чистящим порошком. Летала по классу мокрая ветошь. Шум, гам, хохот. Парты скрипели от стараний школьников, оттиравших чужие каляки-маляки со вскрытых лаком столешниц.

Люба Поспелова, управившись с трудовыми задачами раньше других, выскочила во двор. Сэро поджидал её на лавочке-бревне – той самой, на которой он перед Новым годом позволял Камилле обнимать себя да прикасаться к своим обсидиановым кудрям. Юноша лениво обвалился спиной на росший рядом тополь и откровенно ностальгировал, бросив пустой ранец у ног.