Местный парк являл собой небольшое по площади насаждение, в котором не особо разгуляешься – далеко не лес, но и не культурная поляна. Когда-то, подозревала Люба, территория его была в разы больше да гуще, но люди всё подкрадывались, отбирали у массива землю, строили свои халупы, прокладывали дороги, прорубали внутри тропинки, сделав зелёную область совсем скромной и лишив её первозданной непорочности.

У того края, что был ближе к администрации (ну и, соответственно, покультурнее, чем оставшаяся часть), расположились звезда Вечного огня и Монумент памяти героям Великой Отечественной и гражданской войн. Монумент представлял две стелы – массивные столбы, устремлённые вверх. На памятнике были вырублены гигантские лица солдата второй мировой и красноармейца. Площадку вокруг выстлали плиткой, ныне постаревшей от времени и заросшей в щелях густой травой.

Василий Михайлович рассказывал Любе, тогда ещё первоклашке, что во время оккупации фашисты вырыли на месте Вечного огня глубокую яму и на её краю расстреливали построенных в шеренгу станичников. Кто-то сразу погибал от пули, а кто-то, раненый, падал вниз и оставался погребённый под телами, что всё сыпались и сыпались на дно. Яму с жертвами захватчики засыпали землёй, и, по словам очевидцев тех времён, холм из-за заживо погребённых несколько дней дышал и стонал. Тихоня к Вечному огню и Монументу относилась с трепетным почтением и испытывала каждый раз, попадая на площадь Памяти, скорбь и грусть.

Буйство парковой растительности никто не курировал. Густой, зелёный, плотный из-за поросли молодняка и старых стволов, парк смотрелся как кусок дикого леса посреди поселения. Здесь можно было играть в прятки, не опасаясь, что тебя легко найдёт водящий (если вообще найдёт). Единичные центральные дорожки изредка присыпали ракушкой, остальные же тропки являлись самоходными, протоптанными любителями, – узкими да плутающими.

Благодаря густоте и укрывистости станичный парк в 90-е стал плацдармом для драк, изнасилований, ограблений, поножовщины. Из пострадавших в милицию обращались единицы: честь и кубанская гордость не позволяли показаться униженным и оскорблённым перед местными. А кто-то просто боялся непонимания, попрёков и осуждения. Но кота в мешке не утаишь, и молва о дурной роли парка в росте местной преступности облетела махом народ, преувеличив да приукрасив всё до безобразия. Александра Григорьевна, наслушавшись баек, перемешанных с реальными случаями, боялась зеленого участка как огня и предостерегала Любу не то что гулять посреди запущенной растительности, но даже проходить поблизости.