– Чего?!.. Вот уж нет! – Поспелова вспыхнула маковым цветом и стыдливо метнулась за ствол огромной ивы, возле которой они только что лежали.
– Вот уж да! И ещё раз да! Ну же, сознавайся! Ты в меня влюбилась?! – напирал повеса, смело зашагав следом за ней. – Наконец-то! Будь честной, лапочка! Говори: «Сэро, я тебя люблю!»
– Не дождёшься! – Люба металась вокруг дерева, пытаясь уйти от цыгана, шедшего за ней по пятам. – Не признаюсь! Раз такой умный, сначала сам сознавайся! Говори, что меня любишь!
Сэро остановился. Беззаботный ребёнок безвозвратно исчез. Взгляд его сверкнул холодом, рот заносчиво усмехнулся. По лицу пробежала тень.
– Не в чем мне перед тобой сознаваться! – небрежно бросил он стальным тоном. – Не влюблялся и влюбляться не собираюсь!
Любу словно окатило ледяной водой из ушата.
– Все рано или поздно…
– Плевать на всех! – отрезал брюнет.
– Но ведь если тебе девушка понравится, – жалобно мяукнув, предположила Поспелова. – Ты предложишь ей встречаться…
– Ха! Не предложу. Не дождутся! Ни одной не обломится! – самоуверенно заявил Сэро. – Тем более не женюсь. Это для лохов. Не для меня. Никто не заставит. Никогда не признавался в любви и не признаюсь!
Тихоня замерла, потерявшись окончательно, и почувствовала себя разбитой. Болтать больше не хотелось – это поняли оба без всяких слов. Ибрагимов поднял велосипед, но Люба на раму впереди садиться категорически отказалась.
До Солнечного парочка дошла не спеша, обмениваясь беседами прерывистыми и неловкими, потому что говорить вдруг стало не о чем. Десятиклассница, шагая рядом с лавировавшим на велике парнем, искоса поглядывала на его профиль. Но, едва юноша обращал свой взор к ней, ровесница тут же старательно изображала интерес к окрестностям. Любе не хотелось выдавать те разочарование и тоску, что безобразно омрачили столь яркий на события день.
Краски лета померкли. Август безрадостно побледнел и стал безвкусным, словно кирзовый сапог.
Глава 5
Покосившаяся ржавая калитка была вяло примотана к столбу обрывком изгаженной, засаленной верёвки, которая давно уже просилась на помойку. Имир не стал притрагиваться к дряни, лишь дёрнул за облезлую дверь – огрызок бечевы уныло шмякнулся о землю.
Грязная дырявая занавеска в окне колыхнулась. Отличник прошёл к веранде, опустил пакеты с продуктами на нечистый дощатый настил и стал ждать, когда его встретит хозяйка.
Майя выскочила на порог и с разбегу бросилась ему на шею. Рваный несвежий халат, надетый на голое тело, распахнувшись, показал цыгану девичьи прелести.
– Ты опять не моешься, – сделал Ибрагимов замечание прижавшейся к нему девочке, бережно поглаживая рукой её слипшиеся сальные волосы. Ядрёный запах пота, что источало её тело, обещал накрепко впитаться в свежую одежду юноши. – Воды в душе опять нет?