Игра в одни ворота Ибрагимову надоела. Романтика и влюблённость отступали на второй план перед желанием показать миру свою пару. Прятки задолбали. Чувствовать себя вещью, которую используют для мести родителям, ему не нравилось.
Но его интересы хорошенькую подружку не волновали. В открытых разговорах Люба ловко увиливала, впадая то в заламывание рук, то изворотливо провоцируя его пойти с ней на близость.
Отличник злился, переживал, желая открыто ходить на Солнечный № 27 в роли официального жениха. Но тем не менее уступал и потакал. Понимал спустя не одну попытку договориться, что напрямую убедить подругу не в силах. А ломать да рубить с плеча отношения, пусть и закулисные, Имир не планировал. Не хотел потерять хорошенькую Любу, что наконец сама пришла прямо ему в руки. Слишком долго он её ждал. Расстаться с заигравшейся ровесницей было невыносимо, больно, нереально.
Ибрагимов огорчённо вздохнул, устало прикрыл глаза, задолбавшись размышлять и разрываться между гордостью и влюблённостью, осторожно вытащил руку из-под головы храпящей Майи, встал с кровати, собрался и вышел вон из проклятой хибары заблудшей, опустившейся семьи.
Глава 6
Праздник из трех дней рождения – её и близнецов – Поспелову не впечатлил.
Тусовку организовали на просторах широкого двора Ибрагимовых. В приглашённых старшеклассница узнала те рожи, которые спьяну творили хрен пойми что на берегу реки в честь последнего звонка. Разгульные чертилы опять создавали офигеть сколько шума, чем прилично её пугали. Не привыкшая к кутежам, Поспелова терялась, как и 25 мая, и постоянно шарилась взглядом в поиске тихого уголка, в котором смогла бы надолго схорониться. Но не судьба. Первый раз отстранённость ей прокатила, а в этот – нет. Имир не отходил ни на шаг, не давая подруге улизнуть в норку.
Тяжко было держать лицо, когда весёлые, общительные ровесники, совершенно её не знающие, подходили с поздравлениями, выкрикивали в честь неё тосты, желали всего-превсего. Люба кривилась, ёжилась – и невнятно что-то бухтела в ответ. Хоть школьница и грезила с незапамятных времен о шумном празднике, реальность резко разошлась с ванильными мечтами. Она не привыкла быть на виду. Поспелова глазела на Сэро, в весёлом угаре стоявшего чуть ли не на ушах, да заморачивалась сильнее, теряя самообладание и путаясь от дискомфорта.
Но больше всего она не ожидала увидеть здесь Катю. Ту самую, которую 25 мая Имир спьяну чуть не пришиб. Катя на слабо выхлебала двухлитровую баклажку пива, верещала громче стаи ворон и тискалась с несколькими пацанами разом. Для Поспеловой было дико и непонятно, почему Катерина после майского унижения припёрлась в берлогу к обидчику. «Хоть бы хны!» – хмурилась именинница, опустив взгляд в пол.