– Я сегодня прогулял школу.

– Удивил, хах! – с сарказмом хмыкнул Имир.

– … вместе с Любой, – продолжил он, пропустив едкий упрёк. – Её перехватили на перекрёстке. Мы встретились в парке. Я предложил ей отношения.

– Она согласилась? – у Имира, которому и так не вставляло слушать подробности, пересохло горло.

– Подожди ты!!! Задолбал перебивать! – психанул Сэро. – Когда мы целовались у кинотеатра, нас словила старушенция, карлица с Любиного переулка. Мать её будет о наших гульках знать уже сегодня. Любу просто разорвут дома на лоскуты, потому что придурки…

– Люба понимала, на что шла, раз дала себя поцеловать в людном месте, – медалист произносил слова ровно, холодно, хотя от услышанного оборвалось внутри него что-то живое и будто насовсем умерло. – Она сильная девушка, справится.

– Белены обожрался?! – быканул брат, не ожидав от него халатного отношения к тихоне. – Хрен с тобой! Я обещал ей защиту, поэтому буду рядом. Свали с дороги!

– Она прекрасно умеет выкручиваться из любой щекотливой ситуации, – не шевельнувшись, спокойно проговорил близнец, проглотив грубость. – Поспеловой море по колено, когда она преследует свою цель. Учти это, будь добр.

Сэро замер, неверяще уставившись на свою хладнокровную копию.

– Вспомни кирпичный завод, – продолжил Имир, глядя ему в глаза. – Мало? Ваши вылазки в Краснодар. Или тоже мало? Не ты ли меня убеждал, что Люба, если ей надо, может горы свернуть? Что по ней Большой театр плачет? В честь чего сейчас столько суеты?

– Ты же больше всех всегда за неё заступался!

– Да. Было дело. Но вот наконец даже мне, упёртому барану, дошло, что Поспелова – штучка живучая, юркая и скользкая. Она не страдает, потому что приспособилась. А мы всё за девку суетились да решали… Ей это не надо. У неё свои пути и выходы. Оставь принцессу в покое. Уверен, завтра сам удивишься, как твоя нежная прелесть ловко разрулит ситуацию с расисткой-маманей. Сиди на жопе ровно.

– Ни хрена мы не суетились и не решали! – скривился повеса. – И ни разу её не защитили…

– А Поспелова, что, просила хоть раз её защитить? – медалист холодно сузил глаза. – Меня – нет. А тебя?

Повисло молчание.

– Коробкина просила, – нехотя проговорил Сэро, расстроенно опустив взгляд. Желваки его заходили ходуном. – Видимо, он у Любы вызывал больше доверия, чем я.

– А может, онавыбрала егонамного раньше , чем тебя? – ловко ввернул отличник, почуяв, что разговор встал, наконец, на нужные рельсы. – Услышь меня, Сэро! Если они втихую дружили весь год, и никто в ус не дул, – значит, что-то в этой истории не так чисто!