– Надо же! – перебил его Василий. – Даже бы и не подумал! А Любаня молчит как партизан!

Сэро покраснел.

– Мне она очень нравится. Сегодня я позвал её в парк и предложил встречаться. Серьёзные отношения, короче. Заодно поцеловал. – Голос цыгана от волнения прервался. – Тут нас увидела ваша соседка, что на въезде в переулок живёт. Дом такой, знаете, красный, маленький…

– Понял, – кивнул Поспелов. – Клара.

– Люба боится маму, поэтому мы скрывались. Я в курсе, как Александра Григорьевна относится к…

Ибрагимов с шумом выдохнул, собрался с мыслями:

– Ну, к парням, там, отношениям, тусовкам, дискотекам…

– Значит, ты с Любой встречаешься? – нахмурившись, спросил отец.

– Нет ещё, – поправил его брюнет, покосившись на Имира. – Она сказала, что подумает.

– Вот как… – Василий задумчиво почесал подбородок. – От меня чего надобно?

– Чтобы Вы заступились за дочку! – Голос Сэро стал жёстким, твёрдым, напористым, волнение как рукой сняло. – Я не хочу, чтобы из-за одного поцелуя Александра Григорьевна устроила побоище! Боюсь за Любу. Вы же её папа! Защитите девочку, в конце концов!

Поспелов растерянно крякнул.

– Зря вы скрывались, ребята… Навыдумывали чего-то… Рано или поздно всё бы выплыло.

– Мы за Любу боялись…

– Нечего было бояться, глупые! Ну поорала бы Шура недельку-другую, распсиховалась бы для виду, а потом смирилась бы и уступила. Я к её брани попривык: это она дома бегемот, а на людях – кошка-матрёшка! Моя жинка не людоед, а человек обычный! Переживает за дочь. По телевизору, видите же, что происходит?.. Люба – ребёнок поздний, вот Шура и трясётся! Надо было сразу всё рассказать. В гости друг к другу бы ходили, чай с конфетами гоняли, семьями ещё больше бы подружились! Как-то не по-человечески вышло… Щас же расклад таков, будто бы Люба мать родную ослушалась да исподтишка дел натворила… Плохо, что через соседей всё вскроется!

– Не пойму – так Вы заступитесь, или нет? – настойчиво произнёс Сэро, засунув руки в карманы.

– Куда ж без этого. – Мужчина пожал плечами, смиренно улыбнувшись. – Ты мне вот что скажи, пацан! У Любани деньжата, смотрю, завелись: фантики нахожу, вещицы новёхонькие… Твоих рук дело?

Ибрагимов, не ожидавший такого поворота, прикрыл глаза, не в силах выдержать пытливого взгляда родителя.

– Моих.

– Своих отслюнявил, что ли?

– Какая разница? – огрызнулся повеса. – Давал, и ладно! Мои деньги! На кого хочу, на того и трачу!

– Ну, с этим не спорю. Мне Алмазмногое про тебя рассказывал, видишь ли! Что с вами малыми в Новосибирске приключилось, делился. Сочувствую от души. Про твои заработки да «таланты» немало наслышан. Ох и жучара ты, как ни глянь! Поэтому не хочу, чтобы ты вплёл мою неразумную дочку туда, где Макар телят не пас!