Снова засвистел, загромыхал, завыл, застонал проносившийся мимо поезд. Товарные вагоны визжали, им не было ни конца ни края. Порывы ветра отлетали и ударяли могучей волной по телу школьника, сидевшего поблизости. Имир очнулся от раздумий и глянул на часы. Половина десятого. Злость немного устаканилась и приняла кое-какие очертания и формы. Хорошо, что он начал действовать сразу после разрыва с Любой, сняв с неё нимб любимицы в глазах ближнего окружения. Иначе всё было бы ещё радужнее.

Коробкин… Чёртов Коробкин! Цыгана опять накрыл приступ ярости. С ним Поспелова каталась по городу без зазрения совести, втихаря дружила, обои клеила… Даже днюху свою выбрала провести с Деном! Ну как так?!.. Не Люба, а заноза в заднице!

Произошедшее предательство хоть и приносило ему чудовищную душевную боль, но всё же уступало по степени важности тому факту, что из-за драки их договор с Денисом разорван бесповоротно.

И всё же долг платежом красен. Имир зло усмехнулся, встал, отряхнул ветровку от мусора и направился к велосипеду.

***

Овчинников вышел из хаты на лай собаки, открыл калитку и поменялся в лице.

– Приветствую! – холодно улыбнулся Ибрагимов, не рассчитывая на взаимность. – Ден дома?

– У него есть другие варианты? – нахмурившись, спросил Паша, не ответив на приветствие.

Руки для пожатия друг другу никто подавать не стал.

– Логично. – Цыган усмехнулся. – Я хочу с ним поговорить. По делу. Спроси.

Калитка бесцеремонно захлопнулась перед его носом, но через пять минут отличник уже разувался в коридоре, надеясь, что в других комнатах не окажется никого из близких товарищей Коробкина, иначе ему несдобровать. Однако Денис в доме был один. Он сидел на кухне за столом возле кружки чая. Второй отодвинутый стул, скорее всего, принадлежал блондину.

Дена было не узнать. Синюшно-жёлтое лицо, с присохшими разрывами повреждённой кожи, с фиолетовыми отёками заплывших глаз, вызывало и жалость, и испуг, и отвращение разом. Нос, смещённый в сторону, утонул в опухоли местами рваной кожи. На разбитых губах уродливыми буграми засохла короста. От былой осанки не осталось и следа. Парень от боли сгорбился, сморщился, пытаясь уменьшиться, и в этой слабой, нелепой позе было столько ничтожно-жалкого, что цыган непроизвольно поморщился.

Павел не стал садиться на прежнее место, а встал у стены, заняв наблюдательный пост между гостем и хозяином. Ибрагимов поздоровался, достал из-за пазухи свёрток в пакете и положил перед бывшим приятелем.

– Твоя доля из прошлого общего дела. Возвращаю, чтобы не было ни долгов, ни других недоразумений.