Тихоня, не видя иного выхода, робко заговорила.

– Случайно…

– Херня! – Цыган навис над ней, как палач над преступником. – Случайно кто-то засосал в шею?!.. Не ври мне, или я за себя не отвечаю! Гони давай имя!

– Я не виновата! – пискнула перепуганная девочка.

– Имя, чёрт возьми!

– Он сам это сделал! Втихую! Я не знала!

– Кто, мля?!

– Денис!

– Коробкин?! – Ибрагимов, чувствуя, что от услышанного теряет почву под ногами, звериным хватом сжал изменницу за плечи. – Чего молчишь, не пойму?! Отвечай!

– Да! – выкрикнула она, ощущая, как слёзы со стыда вот-вот хлынут градом из глаз. – Он! Я не знала!

– Не знала?!.. С хрена ли, грёбаный в рот, не знала ты, а?!.. Как таскаешься за моей спиной с Коробкиным, не знала?.. Какого хера, Люба?!

– Да не таскалась с ним я! Мы только друзья! Просто дружили!

– «Дружила» типа с парнем? С другом моего брата? И какого чёрта я об этом ни сном ни духом?! Почему никто о вашей всратой «дружбе» не в курсах? Скажи-ка, «подруга» хренова! Уметь ещё так ныкаться надо!

– Думала, ты знаешь!

– Да ну?!

– Мы давно дружим! Уже год! Я в гости к нему много раз ходила! Обои клеить помогала! Он на моцике меня в горы возил и к морю! Ничего лишнего!

Старшеклассник не верил своим ушам. В голове его гудело, рот пересох, глаза вылазили из орбит от потрясения из-за настолько подлого предательства. На лице перепуганной Любы, стоявшей напротив, отражалось лишь пустое удивление и оскорбительное непонимание того, что она сделала с ним, с его чувствами и доверием, с их отношениями.

– Удобно ты устроилась! И под дуру хорошо косишь! Хватит! – Имир, не помня себя от гнева, грубо отпихнул её. – Друзья, мля, не ставят на шее засосы! Ты гуляла со мной, преданно заглядывала в глаза, а сама параллельно мутила с Коробкиным! Ну и гадина же ты!

– Имир, пожалуйста!!! – взмолилась школьница. Слёзы брызнули из её глаз горючей волной. Она не знала, на что сейчас надеялась и как ей развернуть время вспять. Как всё исправить, если переступил за черту дозволенного, а назад дороги нет. Руки по привычке потянулись обнять бывшего любовника.

– Пошла ты! – старшеклассник с отвращением оттолкнул её. – Крутишь за моей спиной с моими же приятелями! Сначала Паша, теперь Ден! Впарила мне, что боишься матери, что хочешь быть вместе – враньё! Одно враньё! Он тебя тоже жарил, да?!

– Нет, Имир! Зачем же так?!.. Мы дружили, говорю правду! Не вру, отвечаю! Просто поцеловались на мою днюху! Случайно! Он меня на дискач в соседний город возил! Выпили лишнего, и Ден воспользовался…

Увидев, как почернел отличник, тихоня сообразила, что лучше бы ей заткнуться, чем продолжать сочинять на ходу. Оправданий её поведению не было и быть уже не могло. В таком состоянии она видела выдержанного Имира впервые. Будущий медалист в гневе был в тысячи раз страшнее, чем его повеса-брат.