В столовой гостиницы все четырехместные столы были убраны — сезон был закончен. Остались только приставные, за которыми можно было уместиться вдвоем.

И здесь я остался в одиночестве. Впрочем, это даже к лучшему, я не очень-то и хотел брататься с бедолагами, которые сегодня учились со мной, а завтра будут должны выбивать с трассы своих более талантливых и успешных собратьев по автоспорту.

К тому же я не знал, будем ли мы все вместе в будущем взаимодействовать или нет.

Мне казалось, что подготовка должна была бы напоминать обучение школе диверсантов или, на худой конец, в армейской учебке.

Но ничего подобного не происходило. Меня удивляла, с какой легкостью и совершенно без конспирации нам рассказывали о том, как сбивать машины с траектории, выталкивать с трассы, как заметать следы прямо во время гонки или не оставлять вмятин.

Занятия проходили ежедневной основе без выходных. Кроме прочего, мы изучали контраварийную езду.

Каждое теоретическое занятие, потом сопровождалось практикой на гоночной трассе.

Единственным условием, которое должны были выполнять гонщики — это полный разрыв с предыдущими командами и коллегами.

Не представляю, как они собирались это контролировать, но понимаю, что синдикат вполне способен выписать «волчий билет» в индустрии.

Если человек не выполнял их требований или болтал лишнего, то мог закончить, как Коля Соменко или Давид Махарадзе.

Я понял, что это четко осознавали все мои «однокурсники». Наверно, человек мог бы выйти из системы при желании, как я и рассчитывал, надеясь на то, что «адъютант» сдержит слово.

Но, скорее всего, дорога в автоспорт была бы для него закрыта навсегда. Если бы не…

У меня был свой план в голове.

Наконец, на двадцать первый день, нам сообщили, что мы закончили обсуждение и теперь должны возвращаться домой.

За три недели я узнал для себя много нового. А самое главное мне раньше не удавалось, тренироваться каждый день.

Как выяснилось, впоследствии Андрей оказался кандидатом в сборную команду СССР, но так и не успел поспасть в основной состав и выступить на соревнованиях его выгнали за какой-то серьезный проступок.

Насколько я понял, он под копирку скопировал систему занятий гонщиков сборной Союза.

В синдикате система обучения работала круглогодично. Ближе к концу зимы некоторых из нас ожидали новые сборы, посвящённые гонкам на ипподромах и зимних треках.

Где-то в будущем маячили занятия по раллийному мастерству, но, как сказал Андрей, для этого нужно очень постараться.

На следующий этап обучения допускаются далеко не все.

На двадцать второй день пребывания в Киеве я получил инструкции, как связаться со своим куратором и вылетел обратно в Москву.