Воистину китайская философия — это кладезь мудрости.

Я как-то прочитал изречение одного мудреца, не помню как его зовут: «Сядь на берегу реки, жди и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага».

Странно было осознавать, что сказанные мудрецами древности истины касаются лично тебя.

Мне почему-то стало жалко Давида. Даже после того, как вспомнил, что за мной гонялся плешивый с пистолетом, и мне с Андроповым подожгли вагончик.

Я не желал ему смерти. Справедливого возмездия — да, но не смерти. Она необратима.

— Идиотство. Бред. Ерунда какая-то! — сказал я вслух, так что услышав меня, прохожие начали оборачиваться.

Мужик, почти дед, с полной авоськой в руках даже остановился и проводил меня взглядом.

Конечно, идиотство. Да и весь день в свете последних новостей был идиотский.

Пестрая многолюдная толпа двигалась мне навстречу. Я же лавировал между людьми, удачно избегая столкновений с прохожими.

Мне показалось, что я чувствую спиной, как кто-то следует за мной.

Теряясь в толпе, за мной шел толстяк, одетый в коротковатый бежевый плащ. На вид ему было лет тридцати от роду. Рост под метр семьдесят, светлые глаза и пепельно русые волосы.

Может быть я его и вовсе бы его не заметил, если бы не слова Саши о не телефонном разговоре.

Теперь я понял почему Саша не захотела идти в кафе. Во всех этих злачных местах ведется прослушивание разговоров. В Москве вмонтированы тысячи подслушивающих устройств.

У памятника же много народа, хороший обзор и можно говорить не опасаясь быть услышанным.

Кто же установил за нами слежку? Интересно с какого момента он увязался за мной? Может приплелся у Саши на хвосте?

Я попытался вспомнить, кто стоял рядом с нами на Пушкинской площади.

Его среди этих людей точно не было. Он мог следить издалека. С другой стороны улицы.

Те же, кто нас окружал вряд ли слышали наш с Сашей разговор.

А может, мне все чудится? И мне просто показалось?

Для проверки я решил зайти в книжный магазин «Москва», он хорошо просматривается и имеет два выхода: один ближе к станции метро, другой ближе к Красной площади.

Зайдя первый вход, я юркнул в раздел советской художественной литературы, я взял книгу в руки.

Если за мной действительно следят, то Толстяк должен сейчас потерять меня из виду.

А вот и он. Толстяк беспокойно продирался сквозь гущу покупателей, озираясь по сторонам. Он явно кого-то искал глазами.

Наконец, он заметил меня боковым зрением, складывалось впечатление, что он делал над собой усилие чтобы не повернутся в мою сторону.

Хотя его мимика подсказывала, что он испытал большое облегчение. Как и у многих полным людей молодого возраста, лицо его было по-детски простовато.