Самое экзотическое, что мне приходилось слышать — это звуки барабанной установки.

Это было так здорово, что я потратил лишних двадцать минут, стоя и слушая, как неведомый барабанщик не сбиваясь все это время выдавал ритм.

Здорово для случайных прохожих и, конечно, не здорово для соседей.

Так можно сойти с ума. Но в тот раз никто не кричал, е возмущался, не требовал прекратить безобразие.

Изнанка Москвы имела свою особенную стать и атмосферу живого города. Вовсе не столичную. А простую и человечную.

Ее почти никогда не видят приезжие и гости столицы.

А если и видят, то в гонках за покупками и посещениями музеев и театров не успевают толком прочувствовать.

В это раз никто не играл на барабанах, наступала осень и город, как бы готовился ко встрече зимы.

Я шел прогулочным шагом сложив руки за спиной, оглядывался время от времени, чтобы убедиться, что я оторвался от слежки.

Я не пропускал ни одной телефонной будки — старался дозвониться до Сереги, но тот, как в воду канул.

Я хотел у него узнать, про братьев Махарадзе. Они были нашими прямыми конкурентами по пошиву чехлов.

И если то, что сказала Саша правда, то Серега будет знать об их делах на рынке все подробности.

Смерть Давида, осведомленность Саши были для меня неожиданностью.

Теперь нужно было узнать, как и почему умер Давид. Что-то мне подсказывало, что его смерть многократно аукнется. Кто разгромил его шоблу и бизнес?

Я представил того, о ком говорили на даче Махарадзе в Малаховке.

Кто этот серый кардинал нависал над миром в который я так мечтал попасть? Что за Генрих-Андрей Остерман дергал за невидимые ниточки в советских автогонках? Будет весело, если не только в советских.

Перед метро я еще раз внимательно осмотрелся, и ни не найдя ничего подозрительного, нырнул в подземку.

Чувствуя себя неуютно, я проехал две станции в противоположную сторону.

Выскочил из вагона в самый последний момент, затем перебежав по перрону впрыгнул в вагон с закрывающимися дверьми

Все это время я зорко мониторил окружающее пространство и остался доволен тем, что не обнаружил за собой никакого хвоста.

Доехав до Беговой, я снова набрал номер Сереги из таксофона.

— Алле! У аппарата! — услышал я в трубке знакомый голос друга.

— Серег, здорово! Я тебе обзвонился, ты где шляешься?

— Я? Ни хрена себе, я тут высунув язык бегаю по его поручениям, а он меня обвиняет, что я шляюсь.

— Поручениям?

— Ну-да, кто мне поручил подобрать машину для отца? Пушкин, Александр Сергеевич?

— Каналья, сорри, я забыл,Серый!

— Ты извинениями не отделаешься.

— Выкладывай, что нашел? А вообще нет, давай лучше встретимся, разговор есть.