— Да-да, я все понял. Я заберу сегодня Генку.

— Ничего ты не понял. Ты выслушай сначала, а потом кипятись. Генке про мать пока ничего не говорили, решили, что лучше всего его в спортинтернат в Филях отправить. Он уже ездил и смотрел, ему понравилось. Но если ты возражаешь, то тогда придется в детский дом возвращать.

— А есть еще варианты?

— Какие?

— Не знаю, может его в Суворовское училище определить?

— Нет, такой возможности нет, в Суворовское училище только после четырнадцати лет можно попасть.

— А усыновить, например? Это возможно?

— Если ты о себе, то усыновить тебе его не дадут. А вот так болтаться, как котенок, которого и утопить нельзя и оставлять невозможно. Ты пойми меня. Поначалу было терпимо, но в нем море дури. Я просто начала срываться на него. Орать. А потом, как вспомню, что он сирота, так самой, как Анне Карениной, хочется того… Чем тебя спортинтернат не устраивает? Ребята уже договорились.

Марго понять можно. В конце концов она не обязана заниматься чужим беспризорными мальчишкой.

Странно ожидать от них с Генкой, что они будут относиться к друг другу, как мать и сын.

Какая бы ни была сволочь и пропойца Генкина «мамаша», она для ребенка единственная и неповторимая, самая родная мама.

Марго и так сделала больше, чем я просил.

В принципе, этот вариант для мальчишки был лучшим из возможных.

Мне не нравилось, что этим занимается комитетчики. Чувствовалось, что я буду находиться в некоторой зависимости. Но я и так сейчас зависел от Марго.

Немного подумав я сказал:

— Хорошо, если важно мое мнение, то я не против. Но мне надо поговорить с ним и убедиться, что он действительно хочет.

— Ну вот и отлично. Поговори. Об остальном не переживай. Я обо всем позабочусь и буду ездить к нему каждую неделю. Ты смотри по своему графику. Ограничений нет. Он пойдет по комитетовскому резерву. У него будут иные условия, чем у остальных. Прадва нельзя злоупотребять, чтобы не разбаловать.

— Хорошо.

— Так о чем говорил с ребятами?

— О Волгах.

— А если серьезно?

— Если серьезно, то этот твой Комиссаров пытался меня завербовать.

— Кто? Комиссаров? — у Марго округлились глаза.

— А то нет! Думаешь, его водитель?

— Его водитель? Да ты шутишь!

Марго начала громко смеяться.

— Что смешного?

— Водитель… — у нее из глаз брызнули слезы от смеха, — ну ты даешь, Каменев! Это не водитель, а Колобанов Георгий Михайлович. Ты говорил с первым заместителем руководителя управления. Вообще он мировой мужик.

Вот это поворот. Неужели я мог так ошибаться.

— Водителем у него, как раз Комиссаров.

— И ты знала, что они пришли меня вербовать?