Как оказалось, пацан действительно не против поступления в спортивную школу интернат.

От него я узнал, что их в Москве две: хоккейная и гребная. Генка в моему изумлению самостоятельно выбрал вторую.

Но вскоре все прояснилось. Секрет прост.

Комиссаров дал Генке подержать в руках и поиграть настоящим пистолетом, предварительно разрядив и вытащив магазин.

Для пацана такое событие запоминается на всю жизнь. В спортинтернате должны были ввести спортивное пятиборье и Генке пообещали, что он сможет тренировать и стрелять в тире столько, сколько его «душе влезет».

Комитетчики использовали 'запрещенный прием для убеждения.

Мальчишка уже ждал, когда его отвезут в Интернат, чтобы приступить к занятиям.

Он его успел посетить учебный корпус, познакомиться с другими детьми, тренерами и педагогами.

Он восторженно рассказывал, как ему удалось покататься с другими на лодке во время тренировки по академической гребле.

Его глаза горели, а еще он тихонько признался, что ему надоело в хоромах у Марго, но он не хотел ее обижать этим признанием.

У Марго его заставляли читать и учиться, делать кучу других неприятных вещей. Например стричь ногти, умываться утром и вечером, чистить зубы, производить уборку в своей комнате.

Генка не будь дураком, навел справки у ровесников насчет чтения и учебы и выяснил, что если ученик показывает хорошие спортивные результаты, то учиться можно спустя рукава и вовсе не читать.

Глядя на него я понял, что учеба в спортинтернате оптимальное решение для всех нас. Я действительно не сумел бы дать все необходимое, по крайней мере сейчас.

Ему нужна была если не полноценная семья, то хотя бы общение со сверстниками, возможность развиваться и вырваться из криминальной вокзальной среды алкоголиков и бичей.

Парень он не плохой. А спорт — то что надо. Он дисциплинирует его. Внутренне согласившись с поступлением Генки в спортинтернат, я перестал злиться на Марго.

Да, безусловно, она мне здорово «удружила» с тем, что я оказался на примете у КГБ.

Я точно знал, что они просто так от меня не останут. И если я не соглашусь а сотрудничество, то начнут всячески вставлять палки в колеса.

А их возможности с моим абсолютно несоизмеримы. Конечно, в свои восемнадцать лет, я убежденным советским патриотом и беспартийным большевиком. По другому и быть не могло.

Но все же я понимал, что КГБ не всегда поступает по закону, и может использовать людей в не совсем благовидных целях.

Хотя вокруг было полно людей, мечтающих оказаться на моем месте и обожали КГБ и ее сотрудников, как самую достойную часть Советского государства.