На магнитофоне играло какое-то попурри, составленное из советских и заграничных песен.

Час назад я и предположить не мог, что Маринка в порваных дефицитных колготках, будет пытаться взобраться на стол, чтобы станцевать танец маленьких негритят с острова «Чунга-чанга».

Татка и Настя загораживали ей проход, а она с упорством муравья пыталась пробиться на подиум или эстраду. Уж не знаю чем ей кухонный стол, довольно хлипкий, представлялся.

Она пробовала пробится туда снова и снова, но пьяненькие, но бдительные подруги успевали обхватить ее то за талию, то за плечи и отташить с сторонку.

— Саня, ну скажи ей как мужик, что она навернется со стола и сломает себе и стол, и шею, — аппелировала пьяным голосом ко мне Настя.

Я подмигнул ей и обратился к хозяйке квартиры.

— Марин, ты не хочешь покататься по ночной Москве? А? Поехали?

Маринка прикладывала указательный палец к моим губам, слегка раскачивалась и отвечала.

— Шшшшш, тихо. Сейчас один танец станцую для всех и поедем.

— Хорошо, только давай ты станцуешь, не на столе, а просто стоя на полу? Пойдет?

Маринка пьяно кивнула головой, обхватила мою шею руками и начала приседать и извиваться, делая вид, что я выступаю в роли шеста.

Немного покривлявшись, она решила, что все забыли про стол, и рванула к нему со скоростью пули.

Но к несчастью, девушка не справилась с координацией, споткнулась и полетела головой прямо в ближайший угол стола.

Каким-то совершенно невероятным способом я сумел перехватить и оттащить ее за секунду до рокового столкновения.

Мы оба повалились на пол, но Маринкин лоб был спасен.

— Марин, ну ты что совсем дурочка! Ты и себя, и Сашу чуть не угробила, — ругались на нее подруги, а та в ответ улыбалась.

— Ладно, поехали кататься, не цените вы хореографию, я вам в следующий раз станцую.

Загрузив троих девчонок в машину, я быстро понял ошибочность своей стратегии.

Не успел я тронуться, как одна из них начала открывать задние окна и горланить в них песни. Это была Маринка. Через секунду к ней присоединились две е подруги.

Соседи идущие по улицам, останавливались, провожали взглядом, цыкали, и с упреком качали головой.

Я решительно ничего не мог с этим поделать. Девушки будто не слышали мои требования закрыть окна.

Останавливаться во дворе у Маринки я тоже не мог, не хотел компрометировать ее перед соседями. В самой машине ее было не так заметно.

Выехав со двора я все же припарковался метров через триста и пригрозил высадить и оставить тех, кто кто не соблюдает рамки приличия и игнорирует мои требования.

— Есть, капитан! — все трое взяли под козырек.