Опять же я чувствовал себя виноватым. Голова и жизненный опыт твердят «не высовывайся», а левая пятка подбивает язык на глупости… понятно, почему. Распирает меня от тайны, хочется поделиться! И не хочется одновременно, потому что знаю, что может случиться.
Не зря все юмористы с сатириками читают по бумажке. Сунься к ним недовольный зритель или проверка по сообщению неравнодушных граждан, а у них на бумажечке штампик «Главлит», не придерешься, тринадцать инстанций пройдено и всеми осмотрено на предмет «как бы чего не».
С другой стороны я частное лицо, насколько может быть таким советский человек. И не обязан выслушивать мнение прочих частных лиц! Тем более, что еще несколько лет и все станут наперегонки состязаться в куда худшего пошиба побасенках. От некоторых пародий вообще долго не проходило какое-то чувство брезгливости: да, Леонид Ильич старый, он своеобразно говорит, но почему делают акцент именно на этом? Паскудство, как по мне, а люди вон ржут от души. Чего ж не ржали, когда он живой был? Мертвого льва каждая Моська куснуть норовит.
Впрочем, работы подвалило столько, что переживать было некогда. Сначала загоняли праздничный эфир ко дню рождению Ленина: каждый редактор звонит, спрашивает о своей заявке, им в такой день в программе ошибиться смерти подобно. Потом в воскресенье я все это обратно принимал, каждый ролик на соответствие коробке по ракордам проверяя. На следующей неделе станем готовить не менее хлопотный первомайский эфир. Мало того, еще ведь и День Победы! Стеллажи с праздниками и трауром в хранилищах стоят отдельно, с них ничего не берут иначе как по особому распоряжению, там даже картотека своя и не каждого редактора к ней подпустят, но все равно в самый последний момент выясняется, что кто-то, когда-то, зачем-то взял и переставил…
Зато когда майские эфиры пройдут до самого ноября тишь и благодать.
На волне этой рабочей запарки будущее тоже стало потихотньку раздражать. И кастрюля неудобная, и газ неправильно греет, и кровать слишком упругая, и небоскребы за окном слишком высокие! Только интер-нет радовал картинами далеких стран. Я положил себе железное правило не тратить на сладкие грезы больше часа, так что сидел всего два-два с половиной. Но не смотря на ограничения все равно сны мои последнее время наполнены красочной невнятной мишурой. И глаза болят. И запястье ноет.
В воскресенье, ближе к шести, я отпустил скучающих женщин и дождавшись, пока они уйдут, достал из ящика стола дорожные шахматы. Расставив фигуры сел за телетайп: фонотеке, понятно, справочник номеров не положен, мы знаем только те, что нам положено, но я всегда был любопытен. Поэтому набрал номер, который узнал лет пять назад от знакомого в курилке. Короткое ожидание, потом аппарат завыл, отстучал время и дату. Вот это я понимаю, машина работает — шум, лязг, мерный треск печатающего механизма! Не то что ваши интер-неты из будущего, которых и не видно. А затем, вместо того, чтобы вставить перфоленту с заранее набранным текстом, я отстучал пробелом «та, та, та-та-та»