А перед ней стоял футляр и в нем лежали монетки. То есть она играет за деньги? И ведь хорошо играет, неужели такой хороший музыкант не нашла себе работу? Или это и есть ее работа? Кто-то в забой, кто-то за прилавок, а кто-то в переход?

Я встал чуть поодаль. Вивальди сменился незнакомой мелодией, исполнение ничуть хуже. Я бы сказал, что это уровень выпускника Гнесинки… И что, она вот так собирает подаяние?

Смотреть было неловко, но музыка в переходе звучала как-то не так, как в студии. Даже в концертном зале она иначе слышна — здесь сами стены отражали мелодию. Играла девушка без нот, но насколько я понимал, ни сбоев ни пропусков не было. Талантливый человек дает концерт, а люди идут мимо и даже не обращают внимания.

Словно услышав мои мысли какой-то мужчина не сбавляя хода сунул руку в карман и нагнувшись сыпанул горсточку мелочи в футляр. Скрипачка, не останавливая музыку, полукивнула, а он просто пошел дальше. Не за концерт заплатил, а милостыню подал.

И я стою уже минут пять, человек работает, надо бы хоть спасибо сказать. Или тут обязательно платить? Аплодисментов не слышно — начать первым?

Мелодия смолкла, девушка вытащила из стоящего у стены рюкзачка пластмассовую бутылку, отпила, чуть-чуть постояла, а затем все так же не обращая на меня внимания приложилась к инструменту, на секунду задержала смычок… В этот раз было что-то современное, но неторопливое и угадывающейся темой разных инструментов. Впрочем, в ее исполнении все равно звучало, как на концерте.

Нет, определенно, я должен заплатить. Только надо ли что-то еще сказать? Вот папаню бы сюда, он бы и познакомился, и домой пригласил, и вместе с ней под скрипку спел бы что-то народное! А я вроде никогда с девушками не робел, но тут же другое! И как быть?

С той стороны перехода спустилась троица молодых парней в ярких размахайках и цветных кедах. Не уважая чужого труда они чему-то смеялись, а проходя мимо музыкантки один вдруг с чувством плюнул прямо в футляр, под смех двух других.

И все сразу стало просто. Вот что тут делать я точно знаю.

— Эй, урод.

Я подмигнул замолчавшей скрипачке, а потом пошел к полуобернувшемуся подонку, снимая на ходу очки.

— Че те, пацанчик? Драцца хочешь?

Эх, хорошо-то как. Ведь когда знаешь, что делать, то всегда хорошо и просто.

Плевавший, сообразив, встал в боксерскую стойку, его приятель достал телефон и поднял перед собой. Он даже что-то еще сказал, но у меня в ушах привычно звенело и я не слушая бросил кепку в морду «боксеру», а когда он отмахнулся с длинного шага, по-футбольному, пнул его по яйцам.