Его тоже угостили, видимо чтобы он рассказал повсюду, как мы роскошно живем.

Коллектив, насытившись, сошелся в мнении, что мне достался какой-то специальный кондитерский сорт для украшения тортов, в котором ягоды специально тверденькие и не раскисают. Кто знает, может они и правы.

Вечером как раз начался бесконечный «чат» со Светой, утром я обогатился отличной техникой и переписал две кассеты в подарок. А теперь…

— Жаркое! Девочки, помогайте!

Мать Олега утянула за собой на кухню женскую половину, а мужская двинулась на лестницу курить.

Я стоял, дышал дымом, смотрел в окно. Видимо, как раз по этому Артем решил меня встряхнуть и спросил о «моей пьесе». Народ оживился, пришлось объясняться, что я не автор, а просто консультирую одного начинающего. И что автор решил изменить сюжет, показывая невозможность изменения будущего.

— То есть у тебя в пьесе человек просыпается в своем теле на сорок лет назад? Все знает о будущем, но изменить не получается?

Я, устав объяснять, что пьеса не моя (хотя она и в самом деле моя), лишь кивнул:

— Все так, пьеса как раз о том, что он и хотел бы, да не может, — тут мне пришла в голову идея: — Да и окружающие не в восторге. Ты ему «бросай работу, иди учиться, через двадцать лет пригодится», а он в ответ «живем один раз и жить надо сейчас».

Олегов дядька, скептически стряхнув пепел, покачал головой:

— Зряшное дело, ни один худсовет такого не пропустит. Это же поповщина! Отсутствие свободы воли…

— Но это физика и логика, причинно-следственная связь? Если бы он не прожил такую жизнь, то у него не было бы этого набора знаний и воспоминаний о будущем.

— Все равно. Советский герой должен найти способ разорвать предопределенность!

Говорил он четко отсекая слова взмахом руки.

Спорить было лень, я просто пожал плечами, разговор перешел на каких-то мне слабо знакомых людей, а потом нас позвали к столу.

Выпили, закусили. Я задумался о том, была ли предопределена в моей судьбе эта рюмка или нет? Вроде не хотел накидываться, только губы смачивал, а тут вдруг раз — и хлобысть, а коварный олегов дядька новую наливает.

Жаркое, краткий передых, в соседней комнате включили музыку, я немного потоптался на месте с симпатичной девушкой Зиной, беседуя ни о чем. Потом снова к столу, сладкое и чай. Заставили Олега встать на табуретку и прочитать стишок. Именинник опасно балансировал и терся макушкой о потолок. Затем высыпали на улицу, чуть пьяненькие и довольные смотрели отблески первомайского салюта, и я тут же распрощался, отговорившись завтрашней работой.

По пути удачно мигнул зеленый огонек, таксист смилостивился и всего три рубля спустя я был уже дома.