Вообще-то, на днях я познакомилась с мужчиной. Он вломился в мою квартиру, и я угрожала ему ножом, но у нас был отличный разговор, и он был невероятно горяч, даже с перегаром и, возможно, с засохшей блевотиной на рубашке.

Я определенно не буду рассказывать матери о Ноа и о том, как очаровательно он выглядел, мирно посапывая на моем диване, или как он появился на следующее утро с чистящими средствами, или как я поймала его изучающий взгляд своих пронзительно-голубых глаз, от которого мне хотелось растаять.

Если я хочу ужаснуть свою мать и отправить ее в преждевременную могилу прямо здесь, на этой горе, то это верный способ.

Кроме того, что бы он ни говорил той ночью, Ноа, очевидно, все еще не может забыть свою бывшую. Зачем еще напиваться до такой степени, чтобы вломиться в квартиру незнакомки? Его бывшая, наверное, какая-нибудь потрясающая модель, его школьная любовь, и завтра она одумается. Они снова сойдутся, и он забудет обо мне. Я буду всего лишь забавным анекдотом на их романтическом пути друг к другу, о котором они будут смеяться во время свадебных тостов.

Где же взять ингалятор, когда он так нужен? Я уже должна была знать, что не смогу угнаться за матерью даже в ее разминке.

— Я счастлива быть одна, мам.

Она не из тех стереотипных матерей, которые давят на дочь, требуя замужества и материнства, но она стереотипно любопытна и чрезмерно озабочена моей личной жизнью. Я была на достаточном количестве свиданий с мужчинами — пусть и поддельных — чтобы знать, чего я не упускаю.

Наконец, мама прекращает свой безжалостный шаг и берет меня за руку, и мои колени почти подкашиваются. Может, если я лягу на землю и откажусь вставать, она будет вынуждена нести меня последнюю милю.

— Я просто не хочу, чтобы ты сдерживала себя из-за страха, дорогая. Не позволяй страху помешать тебе жить той жизнью, которую ты хочешь. Иногда то, что мы хотим, находится прямо за пределами досягаемости, и все, что нам нужно, это сделать шаг и схватить это.

Она хватает воздух кулаком. Демонстрирует, как я должна хватать мужчину за яйца, видимо.

Для мамы и Хейзел это, возможно, правда. Они обе сделали решительный шаг — Хейзел уволилась с корпоративной работы, чтобы стать художницей; мама вышла на пенсию, чтобы путешествовать по миру, — но я уже годами пытаюсь сделать свое искусство основной работой и ни на шаг не приблизилась к цели.

Каждый мой шаг веры — поступление в художественную школу, начало подработки, откровенность с парнями о моих самых темных фантазиях — никогда не оборачивался в мою пользу. Я перестала предлагать свое сердце вселенной, чтобы оно не возвращалось ко мне разбитым.