— Верните ее мне, пожалуйста! — попыталась она схватить Кузнецова за руку. Но он был профессионалом в деле общения с потерпевшими и ловко увернулся. Я, не обладая таким богатым опытом, на всякий случай, сделал два шага назад.

— Она такая рыженькая, длинною мне до пят, с капюшоном, — сглатывая слезы, перечисляла нам приметы похищенной шубы женщина.

Звали ее Анастасией Павловной Галдиной и сегодня у нее должен был состояться романтический ужин с очень привлекательным мужчиной с военной выправкой и шикарными усами. Они познакомились только вчера вечером, случайно столкнулись на улице, он поддержал ее за локоть, когда она уже готова была навернуться от его неловкого толчка, и между ними сразу вспыхнула искра. Затем выяснилось, что они оба одиноки, и он пригласил ее в ресторан вместе встретить Новый год.

Она так надеялась, что у них с Алексеем, так он представился, все сложится, а он, сдав ее шубу в гардероб и проводив до столика, отпросился в туалет, велев напоследок сделать заказ и ни в чем себе не отказывать. Она ждала полчаса, греша на расстройство желудка, с кем не бывает, но затем все же пошла на поиски кавалера. И выяснила, что он ушел из ресторана, прихватив заодно и ее новую шубу, купленную за полторы тысячи рублей в местном ЦУМе. Выбросили под Новый год, а Анастасия Павловна как раз оказалась в том месте, в то время.

Все это я скрупулезно вносил в протокол допроса потерпевшей.

— Чек вы сохранили? — спросил я у нее.

— На какое имя он бронировал столик? — в тоже время напирал на метрдотеля Кузнецов. — Хочешь сказать, что 31 декабря у вас были свободные столики? Зови сюда швейцара!

— Номерок где? — выведывала Котляр у гардеробщика, который стоял бледный от переживаний из-за возможного увольнения. — Пальчики попробую снять. Вдруг не стер.

— Идут! — обреченно выдохнул метрдотель, и, позабыв о нас, резво устремился к входной двери.

В холл ресторана стали заходить важного вида чиновники, все как один в дорогих пальто и каракулевых «шапках-пирожках», как у нынешнего генсека.

Один из них остановился прямо напротив меня.

— Работаешь? — спросил он, охватывая взглядом, зареванную потерпевшую, сотрудников милиции и папку с исписанным бланком поверх нее в моих руках.

— Работаю, — признался я Свиридову, кожей ощущая цепкие взгляды коллег.

— Шафиров говорил, тебя в Москву вызвали? — продолжил допрос второй секретарь горкома.

— В начале января еду.

— Как вернешься, на охоту пойдем. Зима, лед, топить ружье негде, если только в сугробе, — он хохотнул, похлопал меня по плечу и пошел сдавать гардеробщику верхнюю одежду.