Женщина поспешно кивнула, но я засомневался. Нужно было выводить ее из этого нервозного состояния.

Перестав печатать, я повернулся к свидетельнице лицом и начал рассказывать историю Анастасии Галдиной. Об отчаянии одинокой женщины, о ее случайной встрече с Алексеем Гриневым, о его приглашении вместе отпраздновать Новый год, о ее мечтах начать с ним отношения, об обмане и разбитых надеждах.

Лунева всхлипывая, достала из кармана светлый платочек и приложила его к повлажневшим глазам.

— Какой подлец, — заклеймила она похитителя женских шуб.

И работа нормализовалась, как и душевное состояние допрашиваемой.

— А ты умеешь работать со свидетелями, — сделал мне комплимент Лукашов, когда я вернулся после того, как проводил Луневу.

Расстались мы с ней, кстати, добрыми приятелями, она даже обещала приехать на суд над Гриневым. Забудет, конечно, но хоть не станет вспоминать меня матом.

Вечером меня пригласили на оперативку в кабинет начальника следственного управления.

Спросив у Лукашова насчет дресс-кода, пришел в гражданке. Как-то неуютно мне с моими маленькими звездочками быть единственным среди большезвездных. Появляется чувство неполноценности, а еще откуда-то лезет тщеславие, начинаю хотеть всех перерасти, что странно, ведь я не собираюсь строить карьеру в милиции или в другом силовом ведомстве, я абсолютно гражданский человек.

Следователей в управлении было побольше, чем в нашем районном СО и их средний возраст был выше. Самому младшему за тридцать. В форме пришли далеко не все, но меньше майора среди них никого не было.

Все чинно расположились за приставленным столом, даже мне выделили место рядом с Лукашовым. Процедура напоминала нашу, начальник спрашивал всех по часовой стрелке, уточнял детали, акцентировал внимание на сроках, торопил и выговаривал за косяки.

Меня Мурашов, как и мой родной начальник, оставил на десерт.

— Слышал, ты уже освоился, — он выцепил меня взглядом. — Людей допрашиваешь, версии выдвигаешь, с уголовным розыском пари заключил.

Вот почему, когда это слышишь со стороны, все перечисленное представляется нелепым? Вон и следователи, что повернули в мою сторону шеи и навострили уши, снисходительно заухмылчлись.

Я встал из-за стола, все же целый генерал-лейтенант ко мне обращается.

— Не хочешь дождаться оперов из Загорска?

Не хочу. Но вслух пришлось сказать другое.

— Как скажите, товарищ генерал.

— Вот и славно, — в глазах Мурашова мелькнуло одобрение. — До понедельника, значит, остаешься. В выходные по столичным магазинам походишь. Считай это приятным довеском к командировке.