— Надо бы еще людей позвать, — Саблин мазнул по мне взглядом, убедился, что я едва на ногах стою и отпустил.

Шел обратно я словно сомнамбула, еле добрался до машины, вытащил оттуда свой рюкзак, узнал у водителя, что движение на синей ветке восстановлено и потопал в метро. И только в поезде вспомнил, что меня ищут чекисты.

* * *

Было уже девять часов вечера, когда Щелоков подъехал к Сенатскому дворцу. Выбравшись из «Чайки», он заметил Андропова. Тот, опередив министра МВД на каких-то пару минут, уже поднимался по лестнице. У самых дверей председатель КГБ неожиданно обернулся, обжег Щелокова нечитаемым взглядом и, не останавливаясь, скрылся в здании.

Министр МВД сильнее сжал в руке папку с рапортом Чапыры, который он намеревался пустить в ход если дела будут складываться для него уж совсем плохо, и проследовал по тому же маршруту — на третий этаж в кабинет Брежнева. Генсек, чтобы провести совещание, специально вернулся из Завидово, где, как обычно в выходные, охотился.

— Это теракт! — дал определение прогремевшим в Москве трем взрывам Леонид Ильич, перебив Андропова, который первым начал докладывать о сегодняшних событиях в Москве и скромно назвал взрывы диверсией.

По сути он был прав, в нынешнем Уголовном кодексе террористическим актом признавалось тяжкое телесное повреждение или убийство государственного, общественного деятеля, а также представителя власти, совершенное в связи с его государственной или общественной деятельностью, с целью подрыва или ослабления Советской власти. А вот диверсия — это разрушение или повреждение взрывом, поджогом или иным способом предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи либо другого государственного или общественного имущества… с целью ослабления Советского государства. Так что сегодняшние взрывы как раз квалифицировались уголовным кодексом как диверсия.

Четвертый из присутствующих в кабинете министр обороны Устинов от слов Брежнева невольно выпрямил спину и закаменел лицом. А вот Щелокова услышанное скорее приободрило, ведь рапорт его сотрудника, оказавшегося еще и свидетелем одного из взрывов, тоже содержал, как еще недавно казалось министру не только неуместным, но и опасным, слово «теракт».

— Погибших нет, ранения получили девять человек, степень тяжести устанавливается, — сухо продолжил Андропов. — Второй взрыв произошел через тридцать две минуты в 18−05 в продуктовом магазине на улице Дзержинского, погибших нет, пострадало четверо человек, степень тяжести устанавливается. Третий взрыв произошел в 18−10 на улице 25 Октября, это в семистах метрах от второго места взрыва, бомба злоум… террористами была оставлена в урне, в этот раз обошлось без пострадавших. Мы предполагаем, что работали две группы: первая в метро на Арбатско-Покровской линии, вторая — в центре города…