— Ты сейчас с кем говоришь? — удивился я такой встрече. — Одичала тут без меня?

— Это я так реагирую на чудо, — пояснила мне начальница. — Мы уже не надеялись тебя здесь увидеть.

— Люблю приносить радость людям, — я наконец справился с замком и прошел в свой кабинет. Как же давно меня здесь не было. Аж соскучился. — Не понял⁈ — я резко остановился.

Мое рабочее место было полностью завалено уголовными делами, а моя пишущая машинка, которую я с таким боем добывал, перекочевала на соседний стол.

— Помнишь, нам обещали дать следователя? — зашла издалека Журбина. Но я уловил суть. — А вот и Аркадий подошел! Альберт, познакомься.

Я обернулся к двери, меня исподлобья рассматривал парень лет двадцати пяти или чуть старше.

Странно, обещали же прислать девочку из области.

Невысокий, коренастый как гриб-боровичок. Выпирающий подбородок говорил или о сильном характере, или о упертости. Пыжиковая шапка, пальто из местного ЦУМа, а под ним мешковатый костюм.

Кстати, об одежде. Надо бы Костика навестить. Не ходить же мне до весны в драном пуховике. Нет, Светка его зашила и получилось у нее не плохо, но все равно видно. И опять все упирается в бабки.

— Аркадий, — он сжал мою ладонь.

— Альберт, — я тоже усилил напор.

Он смотрел на меня хмуро, а мои губы привычно растянулись в улыбке.

— Так, мальчики, — интуитивно почувствовав неладное, вклинилась в наше противостояние Журбина, — время уже почти девять. Пора выходить!

Такими темпами на оперативку мы пришли первыми.

— Здравствуйте, Илья Юрьевич, — поприветствовал я Головачева.

— Здравствуй, здравствуй, — отвлекся он от чтения бумаг и теперь смотрел на меня с непонятным выражением лица.

Я поспешил занять свое кресло, чтобы не отсвечивать.

— О, какие люди! Сам Альберт Анатольевич Чапыра почтил нас своим вниманием, — с издевкой произнес Курбанов, зайдя в кабинет после нас.

— Здравствуйте, товарищ майор, — поздоровался с ним и я.

Он занял свое место за столом, заговорил с сидевшей напротив него Журбиной, время от времени бросая на меня взгляды.

Когда в кабинете собрались все следователи, Головачев открыл совещание. Все как обычно: планы, сроки, животворящие пендели.

— Все свободны кроме Чапыры, — совещание закончилось этой фразой.

Все дисциплинированно потянулись к выходу, но при этом старались делать это неспешно, надеясь зацепить ухом что-нибудь интересное.

Головачев, видя такое безобразия, назло дождался, когда за последним следователем закроется дверь и только тогда заговорил.

— Ну рассказывай, что там в Москве произошло.

Подписку о неразглашении в этот раз с меня не взяли, и я рассказал. Начал с Евсеева. Головачев слушал и потирал свой лоб, зажав между пальцами сигарету, так и забыв ее прикурить.