Юлие дежурство я пока доверять не собирался. У меня вообще еще не было даже времени спокойно подумать о том, что случилось, и о том, что нам Юлия рассказала. Слишком быстро все завертелось сегодня. Ничего, время все расставит на свои места. Михи отправился к окну, на пост, остальные стали устраиваться на ночлег, стараясь не думать о все активнее говорящем о себе чувстве голода…
День десятый
Ночь прошла спокойно, в дверь к нам никто не ломился. Дежурить последнему оказалось для меня неожиданно очень сложно, пару раз я все же наверное вырубался. Думаю, что всего на пару секунд, но ощущение времени во сне такое обманчивое. Под утро разболелись волчьи укусы на руке, наконец разбудив меня. Остальные спали, и я просто смотрел в окно на черный квадрат за ним, баюкая ноющую руку. Когда небо стало еле-еле сереть, выделяя силуэты зданий на своем фоне, я разбудил остальных.
Сборы заняли меньше минуты — я только вырвал из брошюр каждому по карте, показав предварительно, куда мы идем. Мало ли что. Дольше всего длилось открывание двери — замок еще куда ни шло, а вот петли поддавались трудно, и шуметь было категорически нельзя. В результате открывали миллиметр за миллиметром, придерживая руками и замирая при каждом микрошуме. Наконец, щель стала достаточной, чтобы все могли пролезть в коридор, и мы выбрались из нашего убежища.
Коридор и лестница были так же пусты, новых следов на них мы не обнаружили. В холле у главного входа, подсвеченного начинающимся утром, мы остановились и прислушались. Выход из ратуши, конечно, заметен со всех сторон. Наверху мы постарались разглядеть вчерашнего наблюдателя, но конечно ничего увидеть не смогли — было все еще темно. Потому мы будем исходить из простого предположения, что и он нас может не увидеть, даже если и наблюдает за ратушей. Я еще вчера наметил маршрут, зафиксировал его в голове, и точно знал, в какую сторону нам двигаться.
Из ратуши мы почти что выползали, пригнувшись как можно ближе к грязи на площади. Впереди пошел Адриан, последним шел Михи. Несколько десятков метров до угла ближайшего здания показались вечностью. Одеревеневшие за ночь суставы болели, и чуть ли не скрипели натужно. До здания мы добрались в полной тишине — грязь на плитках полностью глушила звук шагов. Забившись между сгоревшей машиной и стеной какого-то дома мы перевели дух. Теперь вдоль здания до боковой улицы, и три квартала по ней. Что творится на этой улице никто из нас не знал — она не просматривалась из ратуши.
Искомая нами улица очень напоминала ту, по которой мы выбегали на площадь: бетонные блоки на выезд, а за ними относительный порядок. Тут, правда, кое-где по пути попадались остовы машин, и почти у всех из них были выбиты окна — их давно и тщательно обыскивали. Три нужных нам три квартала мы шли чуть ли не полчаса. Один раз мне показалось, что я слышу вой вдали. Судя по тому, что остановились все, мне все же не показалось. Холодок прошел по спине, но даже если волки где-то на кого-то и нападали, то не на нас. Постояв и понаблюдав, как медленно, но неотвратимо светлеет небо, мы двинули дальше. Никем не замеченные, мы повернули за угол, и я тут же увидел искомую аптеку — вывеска на здании сохранилась до сих пор.