День шестой
Мы были на месте еще засветло. Пробираться по темному лесу — то еще удовольствие, а примерно за километр до места мы вообще не шли, а буквально крались, допуская тот факт, что за местом могли бы наблюдать. Я настоял на предосторожностях — поведение Тиля меня насторожило. Что-то он мне не рассказал. Штефан хотел залезть на дерево около места сбора, но я ему отсоветовал — если начнется заварушка, то он ни в кого с этого дерева и из этого лука не попадет. Я наказал ему держаться за нашими спинами, и не высовываться. Стрелять он должен был только в случае крайней опасности для наших жизней. Никак подробнее проинструктировать нашего снайпера у меня не получалось: я сам понятия не имел, чего нам ожидать. Потому лишь уповал на то, что инстинкты Штефана, помогавшие ему выжить эти пять лет, помогут ему и сейчас. А может, помогут и нам.
Из скупых рассказов Тиля я понял, что на встречи никогда не приходили лидеры групп — это считалось ненужным риском, и даже проявлением слабости. Риска я не особенно опасался, а на проявление слабости мне было в общем наплевать, скорее всего мы с этими ребятами никогда больше не пересечемся. Я не очень верил, что у них есть кто-то, кто понимает в медицине, но потянуть за эту ниточку стоило, хотя бы потому, что она была самая близкая к нам, и самая явная. И любая информация на самом деле лишней не будет.
Убедившись, что Штефан занял позицию метрах в двадцати позади нас, я вышел на место встречи, и сел там прямо на землю, на колени, усевшись на свои голени, в «сейдза», — так эту не очень удобную для европейца, но традиционную для японца позу называли на тренировках. Слово всплыло неожиданно, как и слова «кимоно», «хакама», и смутные картинки спаррингов. Я что, был когда-то в Японии? Или учился чему-то эдакому в другой стране? Не помню… Анита осталась стоять в паре шагов позади меня, не сказав ни слова. Она вообще никак не проявляла свои эмоции по отношению к предстоящей встрече, умело их скрывала. Пока я сидел и ждал, я рассматривал это самое место встречи. Это была небольшая полянка в лесу, свободная от кустов и деревьев. Камни, проплешины земли, трава с цветами, птички поют — сиди и радуйся. Просидел я в таком безмятежье, однако, совсем недолго; минут через пять после меня среди деревьев впереди мелькнули тени, и на полянку вышли два подростка лет шестнадцати.
Они оба остановились в нескольких метрах от меня, не сумев в первый момент скрыть удивление — увидеть тут взрослого они явно не ожидали. Один из них бросал быстрые взгляды на Аниту, второй смотрел на меня, и пытался выглядеть серьезно и угрожающе. У него уже росла борода на лице, визуально увеличивая его возраст и придавая ему внешней солидности. Одеты оба, кстати, были добротно: поношенные, но не сильно рваные джинсы, толстые рубашки, ремни с ножами в ножнах на поясе. Не чета моим голодранцам, кисло подумал я. Ладно, это мы еще поправим. Улыбнувшись как можно приветливее, я начал разговор: