* * *
Ну вот, Михи меня поддерживает.
* * *
Он тебя будет поддерживать, даже если ты станешь прыгать с высокой скалы на камни. — не поднимая головы вдруг сказала Юлия.
Я не стал ей отвечать, да и не нашел сразу, что сказать.
* * *
И на самом деле, у нас все равно нет другого выхода. Чтобы уйти неизвестно куда, нужны припасы и оружие. Все это есть у бандитов. А может, у них и карта есть, вот это было бы очень кстати. Потому, мы сегодня идем в сторону города, найдем место для ночлега, а завтра начнем присматриваться к врагу. Времени у нас мало.
Я злился на себя, что вроде как оправдываюсь перед этими сопляками. Я о них забочусь, а они в пацифизм играют. Надо быть тверже. Если я решил — идем, то все идут.
И все пошли. Я постарался честно спросить у себя, если ли другой вариант, но не увидел ничего лучше того плана, который я уже изложил. Конечно, та банда может быть многочисленна и хорошо вооружена. Конечно, нам с ними в равном бою не тягаться. Но, во-первых, нам и не нужно убивать всех, нам нужно только обезглавить эту структуру, остальные должны рассыпаться сами. И во-вторых, я не собирался бросаться головой вперед с разбегу в город. Мне нужна сперва информация.
На ночлег мы остановились у ручья, перебравшись через него с грехом пополам — маленькую Синтию пришлось переносить через течение на шее, потому что левая моя рука слушалась меня все хуже и хуже. И что было еще противнее — рука начала вдруг меньше болеть. Я утешал себя тем, что она, может, просто начала заживать, но утешение было несколько надуманным. Снимать повязку и проверять я не хотел.
День тринадцатый
Волки напали под утро. То ли я открыл глаза непосредственно перед самой атакой, то ли эта атака меня и разбудила — я так и не понял. Плохо, что атака застала нас врасплох. Зверей было несколько, и воем предупредить нас заранее они отчего-то не удосужились. Я только услышал какое-то рычание, возню, и спросонья схватился за автомат и за нож. Мне очень уж не хотелось стрелять так близко от города — там скорее всего выстрелы услышат. Но когда раздался истошный крик, даже не крик, а вопль, я бросил нож, и перехватил автомат покрепче.
Стрелял я короткими очередями по мечущимся зверям — сколько их было точно, сосчитать не представлялось возможным. Эта ночь была светлой, луна щедро освещала поле боя. Вроде я даже порой попадал, но волки все не отставали. Чей-то вопль перешел в страшный хрип, от которого у меня мурашки пронеслись табуном по позвоночнику. Кто-то рядом со мной прыгал, падал, рубил ножом. Все, как в кошмаре. Очень хотелось проснуться. Я «проснулся» от звука падающего на камень пустого магазина автомата. Рука рванула из рюкзака, который я не снял даже на ночь, еще один магазин, и где-то в подсознании я отметил, что этот — последний. Магазин щелчком встал на место, деловито щелкнул затвор, досылая патрон в ствол, и тут я понял, что стало тихо.