Я внимательно осмотрел стены и потолок, пролез в спальню буквально на животе, но другого хода наружу нигде так и не заметил. Окошки были маленькие, прямоугольные. В такое даже маленький ребенок вряд ли пролезет. В общем, похоже было, что вход тут один.
На «главном» этаже домика до моего возвращения ничего не изменилось. Четверка из другой группы сидела так же у одной стены, вроде только чуть ближе сели друг к другу. Штефан уселся у выхода, сдвинув тряпки, исполняющие роль двери, чуть в сторону, и настороженно смотрел наружу, на начинающийся там вечер. Анита уселась на пол неподалеку от него, и смотрела в окошко, игнорируя мое появление. Я специально оставил «собачью вахту» под утро себе, потому что это самое тяжелое время, когда больше всего хочется спать. И пусть сейчас сна ни в одном глазу, но я знал, что под утро все будет по другому. А доверял полностью тут я только самому себе.
День седьмой
Четверка горемычных хозяев домика попросилась на ночь уйти спать наверх, и я им разрешил, демонстрируя свое доверие и добрую волю в неимоверных по здешним меркам количествах. Не знаю, сколько они там совещались, потому что все же внезапно уснул, проснувшись только от толчка Аниты в бок. Ночь прошла тихо, все свое дежурство я был занят тем, что боролся со сном, стараясь при этом не разбудить спящих моих бойцов.
Утром, как я и ожидал, вся четверка изъявила желание пойти с нами. Не знаю, как они убеждали злую девочку, потому как был уверен, что она была против этого плана. Думаю, что у нее просто не осталось другого выхода — если все рассказанное правда, то она осталась бы одна, отказавшись пойти с нами. А это — верная смерть. Я пока не очень понимал, как эта четверка интегрируется в нашу группу, но… странные времена требуют странных решений. Фразу-то я вспомнил, но откуда, и кто ее говорил — понятия не имею.
Дорога до нашей базы заняла много времени. Мы уже никуда не бежали, а осторожно шли. Я даже не пытался как-то контролировать примкнувшую к нам четверку: если кто-то из них решит сбежать в лесу — пусть бежит. Перед выходом я все же толкнул небольшую речь, чтобы расставить акценты, так сказать:
* * *
Прежде всего, хочу сказать что я рад, что вы согласились принять наше предложение присоединиться к нам. — Я проигнорировал и нескрываемую усмешку девочки, и удивленно поднятые вверх брови Аниты при слове «наше». — Хочу сразу кое-что уточнить. Так сложилось, что я помогаю этой группе. И раз вы с сегодняшнего дня стали частью группы, то я буду настаивать на том, что мои распоряжения должны выполняться. Кто считает иначе — волен уйти куда захочет и когда захочет, я никого не держу насильно. В свою очередь обещаю, что к тем, кто будет помогать себе и другим в нашей группе, будет уважительное отношение, такое же, как ко всем.