Удача светила нам сегодня вместо солнца: день был пасмурный, порой начинал мелко накрапывать дождь, но так и не решался пойти всерьез. Однако, нам по пути не встретились ни дикие животные, ни люди, чему я был несказанно рад. Штефану вроде и хотелось испытать новый лук, но ничего, лучше пристреляться на базе, чем гадать, попадет ли он в движущегося волка. Каждый раз, вспоминая волков, я касался повязки на левом предплечье. Ночью я размотал импровизированный бинт, осмотрел руку, и увиденное мне совершенно не понравилось: рука пусть несильно, но опухла, и приобрела нездоровый красно-синий цвет в местах укусов и вокруг них. Раны не особо-то и болели, но и не заживали. Такое положение дел мне совсем не нравилось.
На базу мы пришли уже сильно после обеда, проголодавшиеся и уставшие. Только около входа в нашу пещеру я сообразил, что из оставшихся на базе никто не знал, куда мы запропастились, потому вчера наверняка ждали нашего возвращения, а сегодня наверняка записали нас уже в покойники. Ну а что поделать, телефонов тут нет. Или есть? Вот интересно, я вспомнил о существовании телефонов, и тут же подумал — а как тут обстоят дела с электроэнергией? А со связью? Любопытно, но пока не так актуально. Да и не у кого спросить, не у детей же в самом деле…
Наше появление было встречено безмолвной радостью, но какой-то уж больно сдержанной, как мне показалось. Нас вышли встречать из пещеры все, кроме Тиля. Оказалось, за время моего отсутствия дежурство не нашем пока единственном посту продолжалось, дежурный увидел нас на подходе и сообщил остальным. Такое соблюдение инструкций прям пролило бальзам на мои раны. Значит, слушают меня, и слышат. На новичков смотрели с любопытством, без агрессии, но вопросов никто не задавал. Один за другим мы протиснулись в наш «дом», и я сразу собрал всех в середине, отправив при этом Штефана на пост.
Я кратко рассказал о нашей встрече, и о ее странных последствиях. Сказал, что эти четверо — теперь часть нашей команды, и строго наказал обращаться с ними, как с друзьями. Наши трофеи — в основном посуду и кухонную утварь — я сразу передал Аните и Синтии, заодно приписав к ним ту самую злюку, которую звали Юлия, как мне сообщил разумеется Анди. Юлия уже не ухмылялась — сейчас она явно чувствовала себя не в своей тарелке, но открыто никаких эмоций не показывала. Наверное, учла то, что я сказал про изгнание. Отсюда ей идти совсем некуда, и потому сейчас я за ее поведение не сильно опасался. А там время покажет.
Закончив рассказ и разделив трофеи и одежду, я наконец поел. Спальники поначалу никто из «наших» брать не хотел, все прикипели к своим самодельным кроватям. Один я оставил себе, четыре штуки отдал новобранцам, еще один неожиданно взяла себе Анита, и один я почти насильно всучил Синтии. Она еще маленькая, чтобы сама решать, что ей нужно. Ладно, еще один в запасе. После своего обеда я подошел к Тилю.