* * *

Это если они нас заметят. Я собираюсь пойти маленькой группой. Вчетвером, наверное. Надеюсь, вы тут справитесь без нас какое-то время. Как ты себя чувствуешь?

* * *

Ты же все понимаешь, да? Ненужно все время спрашивать… Это мне никак не поможет. Мне, думаю, немного осталось.

* * *

Ты должен продержаться до моего прихода.

* * *

Я никому ничего не должен.

* * *

Должен! Этим детям, тут. Им без тебя будет куда сложнее, чем с тобой.

* * *

Я им никак не помогаю. — Тут Тиль отвел глаза, и я понял, что он просто хочет, чтобы я его убедил. Чтобы дал ему еще хоть один процент надежды. — Да и как ты мне можешь помочь? Даже если вернешься оттуда?

* * *

Я постараюсь найти антибиотики и обезболивающее. Даже если я и не найду врача, нам придется накачать тебя лекарствами, ампутировать твои ноги, и с помощью антибиотиков не дать тебе умереть. Шанс конечно далеко не такой большой, как хотелось бы, но он выше нуля. А значит, стоит попробовать.

* * *

Да… Попробовать можно было бы… Но тут столько «если», в твоем плане.

* * *

Значит, помоги мне осуществить его. Помоги тем, что поддержи меня здесь. Чтобы я знал, что могу не волноваться за то, что вы справитесь тут. И спокойно готовиться к походу.

* * *

Тут ничего не случится. Если никто из твоих новеньких ничего не устроит.

* * *

Не устроят. Это предоставь мне.

Я поднялся на ноги. Не знаю, чего я ожидал от этого разговора. Не знаю, зачем поддерживаю в Тиле надежду на его спасение, хотя сам эту надежду не испытываю. Да, смерть Тиля будет переживаться нашей и без того маленькой группой очень тяжело. Смерть в этом мире атрибут повседневности, но не смерть своего «соплеменника». Когда умирает кто-то из своих, хуже становится всем, и морально, и вполне физически. Пусть Тиль не охотится, не дежурит и не участвует в походах сейчас — он все равно часть группы, он все равно эту группу усиливает. До меня он видимо был лидером у них. Без него станет хуже. Потому мне нужно сделать все возможное, чтобы он выжил.

Следующий разговор у меня был запланирован с Йонатаном — тем самым мальчишкой из новеньких, который знал, куда и как идти в город. Я приглядывался к нему по пути на нашу базу, и сегодня, и не смог составить никакого мнения. Мальчику было на вид около одиннадцати или двенадцати лет, и он производил впечатление очень замкнутого человека. Он был худ, и странно медлителен. Сперва можно было подумать, что он просто медленный, как многие спокойные дети, но приглядевшись к его поведению и движению можно было заметить, что многие его движения — как плавный разбег перед стремительным прыжком. Только «прыжок» не наступал — Йонатан гасил энергию, не давая ей выплеснуться. За все время, прошедшее с нашего «знакомства» с новой четверкой, я не услышал от него ни звука.