Пока можно было что-то увидеть в наваливающихся сумерках, я все время наблюдал за городом под нами, отчаянно жалея, что у меня нет бинокля. И за это время я не заметил ничего интересного. Город был мертв. Из труб домов не шел дым, не было заметно никакого движения. Впрочем, если там и передвигался кто-то, небыстро и не на транспортном средстве, то увидеть это отсюда у меня так и так было мало шансов. Когда сумерки окончательно прикрыли мои наблюдения, я вернулся к остальным, расположившимся в лесу, недалеко от края. близость нашей цели приободрила всех, а Адриан и Михи так вообще сияли. Видимо, все уже предвкушали добычу и славу. Только вой Юлия казалась мне еще более нервной, чем по пути сюда. Боится? Но чего — города, или ночевки в лесу? Или я все не так понимаю…
На ночлег предлагаю остаться тут, на гребне холма. Кто хочет, может забраться на деревья, или остаться на земле. К городу постараемся выйти еще до рассвета — нам ещё вниз спуститься надо, и дойти. И сделать надо будет все очень тихо. Мы пока понятия не имеем, что там, внизу. И кто там. Я ничего не смог увидеть, но это конечно не означает, что там никого нет. Вопросы? Нету? Вот и славно. Первым дежурит Адриан, потом Михи, третьим дежурю я. Я всех разбужу, когда пора будет идти.
Все разбрелись. Адриан и Михи, как я и подозревал, полезли на деревья. Мы втроем остались внизу. Я пристроился спиной между двух толстых корней одной сосны, закрыл глаза, и постарался уснуть. Думаю, что заснул почти сразу, и вдруг я увидел свою жену. Силуэтом, просто темным силуэтом, без лица. Но я точно знал, что это она. Прикосновение руки, от которого как током ударило — оно было таким знакомым, таким… миллиард раз своим, родным, что у меня из глаз покатились слезы. Я уже не понимал, плачу ли я во сне, или наяву, но это было неважно. Я не понимал, как я мог ее забыть! Как я мог все это забыть… А дети? Наши дети? У нас же были дети, трое! Где они? Я постарался оглядеться, заглянуть за силуэт жены, и тут кто-то тронул меня за плечо.
День девятый
Я сразу открыл глаза, как будто и не спал вовсе. Схватился за щеку, размазав по ней дорожки слез. Сон… Но теперь я помнил. У меня есть жена. У меня есть дети. Я вспомнил еще одну часть своего мира.
Михи еще раз легко тряхнул меня, встревоженно пристально приглядываясь ко мне. Вряд ли он увидел слезы — вокруг было так темно, что я с трудом различал его лицо. Я кивнул, и зашевелился, с трудом поворачивая до боли затекшую спину и шею. Моя вахта, пора вставать. Сев наконец, я шепотом поинтересовался у Михи, всё ли в порядке, и он просто кивнул в ответ. Ну и славно. Я зевнул так, что хрустнула челюсть, и тихо передвинулся вперед, ближе к краю леса.