Я сделал паузу, и посмотрел на ухмыляющуюся девочку.

* * *

И напротив, те, кто будет хоть как-то мешать жизни группы, или не участвовать в ней, будут немедленно изгнаны. Других наказаний у нас нет, и не будет. И вообще, наказывать или воспитывать я никого тут не собираюсь. Либо живите вместе со всеми, по нашим правилам, либо идите искать лучшую жизнь. Надеюсь, что это понятно.

Ухмылка сползла с ее лица, и это было уже для начала неплохо. Перед уходом с «воздушной» базы я посмотрел, что можно отсюда взять с собой, и остался доволен трофеями: на базе был довольно неплохой запас разной одежды и обуви. Штефан и Анита взяли часть одежды себе, остальные тоже оделись и обулись, из старой одежды сделали нечто вроде мешков, куда сложили прочие нужные вещи. Еще два ножа я пока забрал себе в мешок, а найденный в домике лук со стрелами передал Штефану — он был куда лучше того, который у нас был. Кроме того, мы взяли с собой несколько грязноватых кастрюль, набор исцарапанной временем пластиковой посуды, и восемь разной степени поношенности спальных мешков, которые были тут. Основные грузы я поручил тащить четверке новобранцев. Задание Штефена и Аниты было нас охранять и защищать. Переодетые и переобутые, они немного приободрились. А Штефан так вообще был рад новому луку, как новой игрушке.

По дороге самый разговорчивый мальчик из четверки, которого звали Анди, щедро делился со мной информацией. Ему явно понравилась идея присоединиться к нам, и он был на удивление разговорчивый для человека, который вырос и до сих пор не погиб в здешних условиях. Я тут всего неделю, а это уже казалось странным. Насколько я понял, в своей группе он был вроде изгоя, а тут вдруг кто-то его согласен слушать. Анди было одиннадцать лет, он был высок для своего возраста. Как многие дети в таком периоде развития, он был нескладен и неловок — уже не ребенок, но еще не подросток. У него были короткие светлые волосы. Вообще у всей группы были короткие прически — для этого у них имелись настоящие ножницы, и их бывшие командиры всех заставляли стричься под «ежик», даже девочку. Ножницы сейчас лежали в моем мешке, вместе с двумя трофейными ножами и тем спальником, который я забрал себе.

Прежде всего, Анди рассказал мне, что волков около их базы совсем мало: на них успешно охотились, сперва их лидер, потом их новые хозяева, и вполне себе ели. Для охоты приходилось ходить все дальше и дальше в лес. Лекарств у группы не было никаких: раны либо заживали сами, либо человек от них умирал. Лечить тоже никто из них не умел. Но кое-что интересное имелось: эта четверка знала, в какой стороне расположены два населенных пункта поблизости. Один, совсем маленький, был, по словам Анди, полностью под контролем одной большой группы. Второй, город побольше, никем вроде не контролировался, однако в нем водились «огромные» стаи волков, привлеченные в свое время большим количеством мертвых тел, да и оставшиеся на новом месте. Анди сам в город никогда не ходил, потому его рассказы звучали для меня сомнительно. Однако, направление на цель — это уже что-то. Подробнее об этом должен был знать другой мальчик из их группы, Йонатан, который за время нашего похода не сказал ни слова. Я решил побеседовать с ним у нас на базе, не сейчас.