Артем не стал смеяться. Не стал говорить «это так мило» слишком слащаво. Он просто кивнул, будто это было самое обычное признание - вроде «я забыла купить молоко».

- Не глупо, - спокойно сказал он. - Глупо было бы ничего не делать и потом жалеть. А ты сделала шаг. Это уже круто. Даже если он не ответит. Даже если вообще ничего не случится. Ты не спряталась.

Лина посмотрела на него и вдруг почувствовала, как из груди выходит воздух, который она, кажется, держала с самого утра.

- А если он подумает, что я навязчивая? Если решит, что это странно?

- Тогда это его проблема, а не твоя, - просто ответил Артем. - Ты не требовала от него ничего. Ты просто сказала: «Я тут». Это не навязчивость. Это смелость.

Он чуть наклонился вперед, чтобы поймать ее взгляд.

- Слушай, я тебе вот что скажу. Если он не заметит, не прочитает или не поймет - значит, он просто не тот человек, который сейчас может это услышать. А если заметит… ну, тогда будет другой разговор. Но ты не можешь знать, пока не попробуешь.

И он мягко приобнял ее за плечи - на секунду, без лишнего пафоса, просто как друг, который говорит: «Ты в этом не одна». Лина на мгновение прислонилась к нему, чувствуя его надежное тепло, и выдохнула.

- Спасибо, - тихо сказала она.

- Всегда пожалуйста. И, кстати, если вдруг станет совсем тревожно - я тут. Могу даже про динозавра еще раз рассказать. Или про парня, который думал, что капучино - это вид спорта.

Лина улыбнулась. На этот раз улыбка получилась настоящей, не натянутой.

А потом дверь открылась, звякнул колокольчик, и вошел Марк.

Он выглядел чуть более взъерошенным, чем обычно: волосы падали на лоб, пальто было влажным от дождя, очки запотели. Он снял их, протер краем шарфа, снова надел - и Лина вдруг поняла, что этот привычный жест сейчас кажется ей невероятным, как будто в нем было что-то личное, почти интимное.

Марк подошел к стойке, слегка наклонил голову и тихо сказал:

- Чай с лимоном, пожалуйста.

Лина кивнула, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Сейчас сделаю.

Пока заваривался чай, она украдкой наблюдала за ним. Марк стоял, слегка ссутулившись, будто пытался занимать как можно меньше места, и время от времени поглядывал в сторону Лины, но тут же отводил взгляд, будто ловил себя на этом и смущался.

Один раз он даже приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но потом только кивнул и снова посмотрел в сторону окна, где дождь все так же стекал по стеклу.

Потом он задержался у стойки чуть дольше, чем обычно, и Лина уже успела подумать: «Сейчас. Сейчас он скажет что-то про записку». Но он только поправил очки и тихо добавил: